Путешествия по Суахиляндии

POV: твоя женщина — африканистка

он:"что это она вдруг замолчала?.. опять что-то задумала? с кем чатится по ночам? с тем чиновником, с которым якобы африканский финтех обсуждала? так и знал, что этот экспертный совет до добра не доведет"

она: "так, на суахили “вода” — maji, а на шона почему-то mvura. хотя это близкородственные банту-языки. странно. но есть же mvua — “дождь” на суахили. а mvua и mvura — это, возможно, исторически одно и то же слово… а ещё chura на суахили — “лягушка”. и она как раз в классе маленьких предметов ki-/vi- … значит, лягушка — это буквально дитя дождя?... пойду на киньяруанда погуглю"

все ситуации выдуманы, все совпадения случайны

расстроена сегодня, bad day из-за людей, как обычно — как в авиакатастрофе, где всегда виноват человек: то диспетчер, то экипаж, то инженер, запрограммировавший Boeing Max на override решений пилота. кое-кто говорит, они это по незнанию природы добра и зла. а потом наступает утро, и ты снова садишься в самолет — не потому, что перестала злиться и огорчаться. просто другого способа попасть туда, куда тебе нужно, пока не придумали

P.S. А теперь немного медиаграмотности.

После смерти Хафиза Амейра запрещенная в России Бибиси ничтоже сумняшеся сообщила, что у него "осталось две вдовы". Эту формулировку незамедлительно растиражировали африканские СМИ.

Откуда взялись две вдовы у человека, который был женат на Самии Сулуху Хассан с 1978 года?

Из фотографии😄

В 2021 году в соцсетях разошелся снимок Самии, сидящей рядом с несколькими женщинами. Один пользователь подписал его: “President Samia and her co-wives” — то есть "президент Самия и другие две жены".

Проблема только в том, что это была вовсе не семейная встреча. Фото было сделано 7 апреля 2021 года на Karume Day — день памяти первого президента Занзибара. На снимке рядом с Самией сидят Мариам Мвиньи, жена президента Занзибара Хусейна Али Мвиньи, Шарифа Омар Халфан, жена второго вице-президента Занзибара, и Зена Ахмед Саид, генеральный секретарь Революционного совета Занзибара.

Спустя пять лет эта подпись каким-то образом превратилась в журналистский факт о том, что у покойного мужа президента Танзании было две жены. Вот так фотография, случайная подпись в соцсетях и отсутствие элементарного фактчекинга создают новую семейную биографию🫠

7 сентября в возрасте 80 лет скончался Хафиз Амейр Хассан, муж президента Танзании Самии Сулуху Хассан.

Он родился на Занзибаре в 1946 году, был учителем и специалистом по сельскому хозяйству: изучал агрономию, специализировался на кокосовых пальмах на Шри-Ланке, повышал квалификацию в Великобритании. Потом работал в занзибарском минсельхозе, а после выхода на пенсию преподавал в сельскохозяйственном колледже Кизимбани.

С Самией они поженились в 1978 году — задолго до начала ее большой политической карьеры. Ей было тогда всего 18 лет.

При этом он почти не светился в СМИ и вел весьма спокойную жизнь —особенно на фоне огромной публичности своей супруги. Вспоминаются behind-the-curtains мужья других знаменитых женщин-политиков (и правительниц!).

Хафиз Амейр умер в больнице от заболевания сердца. Его похоронили в деревне Кизимкази на юге Занзибара. У пары осталось четверо детей.

На фото они молодые и красивые и имхо прекрасно смотрятся вместе.

Pole kwa msiba. 🖤

Маленькая ревизия жизни в виде 4 важных вопросов к себе. Ровно через год/5/10 лет from now.....

💡 что я придумаю, трансформирую и создам?
😍 что я проживу и почувствую?
❓ что в итоге будет иметь смысл?
🐈‍⬛️ что я смогу принять, если жизнь окажется не такой, как я хотела?

Попробуйте и вы, если хочется❤️

Вот дом, который построила Майя.
А это — гости, которые тусуются в доме,
который построила Майя.

Вот это — коллеги,
которые хотят от Майи
понимания,
внимания,
терпения,
мудрости
и желательно
еще табличку с бюджетом к вечеру.

А это — диссертация,
которую Майя
пишет уже столько,
что могла бы за это время
построить дом,
вырастить сад
и научить белочек
оформлять сноски по ГОСТу.

А вот коллега,
что прислала статью
на сорок две страницы
Майе,
у которой диссертация,
бюджет,
и вообще-то
есть пределы человеческой доброты.

А это — токсичные мэны,
которые приходят в комментарии
к Майе
и еженедельно! —
рассказывают ей,
как правильно вести блог,
чем хуту отличаются от тутси
и что вообще происходит
в Африке.

А это — Африка,
которая совершенно спокойно
говорит Майе:
“Ну хорошо.
Раз уж ты почти закончила диссертацию,
вот тебе еще один проект,
три страны,
пять встреч,
два бюджета
и срочное письмо
на имя очень важного человека”.

В общем, нескучно Майе живется
в доме, который построила Майя.
Так что подумайте лишний раз,
с чем собираетесь нагрянуть в гости.
А лучше просто
принесите варенья
и пару нескучных книг.

А и правда, если ничего не менять, лет так через 20 значительная часть африканской культуры может просто исчезнуть из цифровой реальности. Скажу даже больше, если культура не представлена в киберпространстве — перспективы ее туманны. ИИ, конечно, не обязательно становиться репозиторием культуры. Но Африке совершенно точно нужно самой участвовать в создании цифрового мира, в котором найдется место и для нее. Иначе хроники будущего снова окажутся написаны кем-то другим.

Давненько у нас с вами не было нашей любимой рубрики #вопросытанзанийскомуюристу

I am a heavy user of AI tools but find it very intriguing and annoying that these AI tools have zero connectivity to my Tanzanian culture. Everything is about the developed world. From recipes to medicine. Infact it undermines other cultures. Can I sue these AI companies for brainwashing us? If we are not careful in Tanzania, hardly any of our culture will be present in the next 20 years, which will be disastrous. We might be a poor country, but our culture is warm, friendly, welcoming and admired around the world. Even if we have little food on our plate, we welcome people to join eat with us. That is different elsewhere. I am serious about suing. I think you are a good law firm and can find me a cause of action as I want to act fast. Guide me. 
QH, Morogoro 

Thank you for admiring us! Your message has been passed around the law firm and made everyone very happy. However, our answer will disappoint you, and hopefully doesn’t change your opinion about us!

Our laws as they are now, especially considering AI tools are ubiquitous, do not provide for relevant local content. We need to develop our own AI tools and responses to be able to achieve what you want to achieve. You have made excellent and very valid points. Infact AI responses, if not properly filtered, may dilute cultures.

That does not mean your concern is misplaced. AI systems learn largely from the information and data available to them. If Tanzanian history, customs, languages, food, values and ways of life are poorly represented in that data, AI responses may inevitably reflect that imbalance. Over time, excessive reliance on such answers without questioning them could indeed have an impact on local culture.

There are Tanzanian laws that may apply where AI causes a specific legal wrong—for example involving personal data, unlawful content or some identifiable injury—but "erosion of culture" by itself would presently be a difficult cause of action.

The bigger solution may therefore be closer to home: Tanzania needs to contribute more local knowledge and data to the digital world and ultimately develop or customise AI systems that understand our own context.

Most importantly, AI should remain a tool, not an unquestioned authority. It can be extremely useful, but its answers are not always correct, culturally appropriate or suitable for Tanzania. Perhaps the better case to pursue for now is not in Court, but in the national debate on how Tanzania develops and regulates AI.

Немного о суахилиговорящих в странах Персидского залива! Коллеги рассказывали, что в Омане (который раньше был объединен с Занзибаром в один султанат) до сих пор сохранились семьи восточноафриканского происхождения, но не Оманом единым, как можно понять из этого ролика)

Потерпите, с новой недели начнем опять перетирать за Африку, а пока вот так. Моя любимая сирийская певица в саундтреке к фильму "Гагарин" (тот, да не тот).

У окна вечернего я позвала луну,
А у окна рассветного попрощалась с ней песней.
Как же она похожа на меня — растерянная, как звезда, не знающая, куда ей идти.

Как же не хочется возвращаться в обычную жизнь после таких безумных, тревожных, волшебных дней августа, когда маршруты судьбы становятся особенно непредсказуемы, когда невольно задаешься вопросом — а точно ли ты протагонист в собственной истории? — и не нужно как будто, если честно, знать эту правду.

Последняя ночь лета. Я все больше загадываю желания по Гиппократу: не навредить бы невзначай любимым и близким. Primum non nocere. Все прочее — не так уж и важно, потому что мой мир, до последнего держащийся на шарнирах, стабилизируется просто от слов и касаний, от нежности и покоя, и мысли, что ты — просто есть.

Гипотеза лингвистического релятивизма, авторство которой (ошибочно) приписывается Эдварду Сепиру и Бенджамину Уорфу, гласит, что язык, на котором мы говорим, во многом формирует то, как мы мыслим и воспринимаем окружающий мир. Будете смеяться, но весь бакалавриат я проходила с навязчивой мыслью в голове: китаисты со временем становятся внешне похожи на китайцев, арабисты — на арабов (самые расслабленные люди в alma mater, если только не занимаются странами Залива!), франкофоны приобретают одновременно снобизм, легкомыслие и +20 к эстетическому чутью. Не знаю, что здесь первично: изначальная близость к конкретному культурному коду или алхимия языковых трансформаций.

А вот африканисты? — спросите вы. Africa is not a country, отвечу я, и добавлю, что удивительным образом (часто, но не всегда — в науке абсолютизация считается моветоном) с социальным поведением коррелирует региональная специализация.
💙Регулярные контакты с восточноафриканцами настраивают на лайтовый, дружелюбный лад и легкий understatement: в этой части Африки говорят тише, не светят дорогими часами, даже имея миллионы на счетах, рассыпаются в комплиментах и повышенно чувствительны к неблагодарности и агрессии.
♥️Западная Африка (и особенно Нигерия), напротив, flashy culture: больше яркости, блеска, золота, фейерверка, дерзости, напора, превосходных степеней — и люди к тебе потянутся.
🧡На юге континента, кажется, особенно хорошо работает принцип 'n boer maak 'n plan — “фермер что-нибудь придумает”: что-нибудь сломалось — починим, электричество отключили — переживем, план А не сработал — прекрасно, у нас есть еще девять. При этом южноафриканская социальность каким-то удивительным образом сочетает довольно жесткую прямоту с убунту, так что вам вполне могут сначала объяснить, почему вы неправы, а потом пригласить на браай; а самоирония и способность смеяться над очередным абсурдом жизни, похоже, входят в базовую комплектацию.

Профессиональное проклятие: однажды заметив какой-нибудь паттерн, ты начинаешь видеть его везде. И уже невозможно просто встретиться с человеком из Найроби, Лагоса или Кейптауна, мозг немедленно включает внутренний классификатор: это сейчас региональная специфика, культурная норма, результат колониальной истории или человек просто сегодня не выспался?

Последний вариант, конечно, наиболее научно обоснован.

Впрочем, чем дольше я занимаюсь Восточной Африкой, тем сильнее подозреваю: лучший способ не ошибиться в таких обобщениях — просто не торопиться с выводами. Pole pole — наблюдаем, улыбаемся и даем человеку право оказаться просто человеком.

Друзья, коллеги, S.O.S... очень нужен африканец из Экваториальной Гвинеи и/или Гвинеи-Бисау, ну и другие португалоязычные страны пригодятся (кроме Кабо-Верде — уже есть!), кто может со знанием дела поговорить о языковой политике своей страны. Для интервью по диссертации. Вопрос жизни и смерти. С меня бутылка хорошего вина.

Кошачьи повадки африканистки: проснуться в 5 утра, вспомнив о том, что бурундийско-руандийский певец Гаэль Фай в 2018-м был в Новосибирске; прошерстить весь интернет на эту тему; добавить соответствующую информацию в книгу; озадачить юную сотрудницу двумя исследовательскими вопросами; поставить чайник и попутно немного переполошить всех домашних; заново лечь спать в половине девятого, зауютившись в трех одеялах, и надеяться, что интровертный покой в последние дни августа не нарушит никто.

Какое же в этом году лето: холодное, дождливое, местами — совсем не по-среднерусски злое. Ни минуты покоя, если не считать четырехдневный отпуск, никакой возможности рефлексировать, расстраиваться по пустякам, в общем — страдать ерундой. Короче, я в него официально влюблена. Ставшая уже обязательной поездка в Танзанию в середине июля. Масса откровений управленческих и человеческих. После жуткого преподавательского кризиса в прошлом году заново полюбила задачу выращивания и продюсирования юных талантов, хоть и по-прежнему утомительно бывает ждать, пока у них сформируются лобные доли, отвечающие за самоконтроль и дисциплину. Сходила к бизнес-коучу во имя оптимизации неоптимизируемого и эйчар-колдовства. Покрошила сушеную лягушку, три раза плюнула через левое плечо в полночь на перекрестке, натерла лампу, жду результат. И бесконечные тексты, тексты, тексты. Люблю их за то, что в кои-то веки можно не косить под экстраверта, как требует социум и должность, а просто погрузиться в то, что еще не сожрал вездесущий ИИ. Мой лучший bedtime conversationalist, кстати. Как у вас?

🇹🇿 Зачем России сотрудничество с Танзанией — комментарий Майи Никольской @swahililand:

▪Танзания отличается относительной внутриполитической стабильностью. За последние годы единственный крупный эпизод столкновений произошёл после президентских выборов в октябре 2025 года, когда в Дар-эс-Саламе и ещё нескольких крупных городах прошли протесты.

▪Протесты, инспирированные несистемной оппозицией и получившие организационную и финансовую поддержку из-за рубежа, были подавлены за несколько дней. Вскоре президент Самия Сулуху Хасан распорядилась освободить около 500 молодых людей и выступила с примирительной речью, отметив, что большинство задержанных «не понимали, что делают».

▪Интерес России к Танзании во многом связан с её географическим положением и выходом к Индийскому океану. Порт Дар-эс-Салам рассматривается как один из ключевых транспортных узлов Восточной Африки, через который проходит транзит в страны Восточноафриканского сообщества наряду с кенийским портом Момбаса.

▪С учётом населения Танзании общий рынок Восточноафриканского сообщества превышает 300 млн человек. Потенциал расширения торговли связан прежде всего с сельхозпродукцией, удобрениями и базовыми промышленными товарами.

▪Ещё одно перспективное направление — цифровизация. Речь может идти о точечных проектах в сфере госуправления, кибербезопасности и других областях, важных для страны с быстро растущими городами и молодым населением. В этом сегменте присутствуют и другие сильные игроки, однако Россия более чем конкурентоспособна с точки зрения технологий и возможностей адаптации решений под запросы африканской стороны.

Читать комментарий для @vedomosti

💙 ИМИ МГИМО | 🔵 Подкаст «Внешняя политика»