🤩сть слова, которые вплетены красной нитью в русский язык, будто он и не существовал без них, но истинный смысл их забыт. В слове «авось» привыкли слышать попрёк: безалаберность, надежду на случай, «пронесёт». Но это лишь кора. Под ней — целое мировоззрение, сжатое в два слога.

По старому счёту «авось» — это «а осе», «а вот»: не итог расчёта, а жест руки, указывающей вперёд. Не «я всё предусмотрел», а «а вот — поглядим». На земле, где зима длинна, урожай не гадан, а до соседа — три дня пути, рассчитать всё наперёд нельзя. И там, где расчёт бессилен, рождается иная сила — доверие. Мужество ступить на лёд, которого ещё не видно.

Авось — это грамматика надежды в её первом, досознательном виде. «Может быть» — и в этом «может» заключена вся свобода: избавление от тесноты полного знания, готовность довериться следующему мгновению. Там, где другой видит легкомыслие, укрыта древняя вера: мир не враждебен, и если шагнуть — удержит.
Труд до последнего, и у самого предела — тихое доверие тому, кто выше. Авось и есть та тончайшая грань, где усилие и упование становятся единым состоянием. Может быть, это и есть высшая форма бытия.

Как написать «может быть»? Как отлить в бронзе шаг, у которого ещё нет опоры? Авось живёт не в сюжете, а в форме — там, где в работе появляется «нерукотворность». Момент соавторства с бесконечно непостижимым, но откликающимся на волю человека началом.

Фото: Катерина Серьезная
«Авось» из серии «Азбука»