Своя комната

Елена Шварц. Вино седьмого года.


Тоненькая книжка стихов Елены Шварц, прекрасной, светлой и печальной.


«Сегодня небеса как светлое болото,
В котором утонуть не страшно отчего-то.
В саду таится деревянный театр,
В котором призраки танцуют па-де-катр.
К стене приклеены две горбоносых маски,
Глядящих весело на струпья старой краски
Светло-сиреневой. А за стеною зал,
Где запустенье правит бал.
Он мой двойник, подобна я театру,
В котором призраки твердят всё ту же мантру.

Какое светлое болото это небо!
Ах, к рифме так привязчива потреба.
Хотя она, как мнится, устарела.
Но говорила — что сама хотела.
Ее подбрасывал как карту Аполлон,
Но вот поэзия истаяла, как сон.

(Зажигалка прозябла нежным синим листком —
Будто с древа упал, напоённого светлым огнём.)

Жизнь завершается, чужда и бестелесна,
Каким-то вокруг «эго» ходом крестным,
Как обруч катится над бездной,
Гонима хворостиною небесной».


Елена Шварц (1948-2010), поэтесса, прозаик, эссеистка и переводчица.

Мария Вега*. Лилит. Третья книга стихов.

Поэтическая книга поэтессы из первой волны эмиграции, выпущенная в Париже в 1955 году. Одно из самых ценных для меня букинистических изданий в моей коллекции женских текстов.

ЛИЛИТ

Лилит улыбалась в тумане зеркал,
Лилит появлялась в расселинах скал,
И падали листья, и время текло
В лесные пруды, в золотое стекло.

Был огненый вечер над морем разлит,
И в море купалась и пела Лилит.
Точеные рожки в багрянце кудрей
Изогнутой лирой сияли над ней.

Не Ева, не Ева, — сестра мне Лилит;
Она мне гореть, не сгорая велит —
В разливе пожара, в зверином зрачке,
В ночном светляке, в золотом угольке.
Во всем, что сверкает и брызжет огнем,
В живом, ослепительном горе моем!

*Мария Николаевна Волынцева (1898-1980), поэтесса и художница.

Елена Глазова*. Алчность.

Самый необычный книжный артефакт в моей коллекции. Под ярко-розовой обложкой скрывается психоделичная многоножка, «проползающая»через всю книгу. Книгу купила когда-то давно в Риге, поэтому она мне особенно дорога как память о многочисленных прогулках по этому чудесному городу.

«есть особый ад для людей искусства
говорит она через смерть
это ад в пруду моне
все мы синие
хорошо нарисованные
зомби арт-мира
встретимся там»

*Елена Глазова — поэтесса, переводчица, художница.

Осенняя тоска и простуда немного отвлекли меня от ведения канала, но я возращаюсь. Недавно нашла на книжных полках самые любимые поэтические книжки и спешу поделиться небольшими историями о них и самыми любимыми строками. Что может быть лучше поэзии в осеннюю пору?

#своякомната_нло

29-30 августа в Петербурге пройдет большая гаражная распродажа в магазине «Нового литературного обозрения»❤️

На распродаже можно будет найти редкие и раритетные книги из запасов издательства, а также много книг из ранних серий.

Адрес: Магазин «НЛО» в Петербурге | Литейный проспект, 60

В Петербурге уже осень, но такая — еще очень нежная и вкрадчивая. Почему-то книга Юли Капустян «Папа-на-шкафу» ассоциируется у меня именно с этим временем. Книга Юли невероятная, правда. Для меня это идеальный роман про начало нулевых, детство, провинциальный юг, про те бесконечно длинные дни, когда ты предоставлен сам себе, про ТВ, а главное — про детское воображение, которое спасает тебя от несправедливости взрослого мира. «Папа-на-шкафу» уже в типографии, я надеюсь, вы полюбите его также крепко, как я.

Оле девять лет, она живет с мамой и бабушкой, а еще она уверена, что ее папа — вампир. Правда, папа умер, когда Оля была совсем маленькой, так что, может быть, это выдумки, но тогда зачем ему являться к ней по ночам? О том, что папа — вампир, ей сказала говорящая кошка Ксюша — вернее, передала через подружку Полинку, а Полинка могла и приврать. Оля очень боится тоже стать вампиром, а в остальном она почти обычная девчонка из Краснодара нулевых. Школа, противные одноклассники и не менее противная классуха, непонятный мир взрослых, телевизор (там так много интересного!), дружба с бездомным Скорлупой, Пиковая дама в ванной комнате, а главное — попытки понять, достаточно ли Оля хороша, чтобы ее любили…
«Папа-на-шкафу» — роман о детстве нулевых, таком, какое было у многих. Мама на работе, а папы и вовсе нет, бабушка хочет видеть в тебе ответственную личность, а тебе грустно и одиноко. Это роман о том, каково быть ребенком, когда мир непрочен, зыбок и чуть фантасмагоричен. Мир, в котором одинаковы шансы навсегда провалиться в магическое зазеркалье или попасться в лапы реальному маньяку.

Мне сегодня 36🎂

Редко публикую свои старые стихи, но сегодня особенный день, да еще и новый фильм Нолана вернул меня в пространство мифического времени:

Дьявольское отражение неба в озере близ Эдема.
Венера в пятницу спит до обеда, курит за завтраком Леда.
В девять – автобус до педа, в час – на Аид. Леда танцует с Еленой в саду Гесперид.

Конусом жжет симметричность евклидовых строк.
Леда спускает привычно натужный курок.
И повторяется вновь экстатичности круг –
Век 21 и век вечно юных подруг...

Всем тревожным и прекрасным филифьонкам посвящается:

Туве Янссон «Филифьонка, которая верила в катастрофы».

С днем рождения, Туве!

#визуальное_своякомната

Нашла один из самых любимых детских рисунков, который нарисовала после чтения «Джейн Эйр»

Своя комната pinned «#мастерская_своякомната #своякомната_нло Дослушала только что в записи последнюю лекцию курса Анны Гутиевой «Женский роман: взлет в новом жанре» и хочу выразить огромную благодарность Анне за этот потрясающий опыт погружения в историю и проблематику женской…»

#мастерская_своякомната #своякомната_нло

Дослушала только что в записи последнюю лекцию курса Анны Гутиевой «Женский роман: взлет в новом жанре» и хочу выразить огромную благодарность Анне за этот потрясающий опыт погружения в историю и проблематику женской прозы, за серьёзную работу с источниками и за такие крутые дополнительные материалы к курсу❤️

Было невероятно приятно вспомнить о любимых книгах, которыми я зачитывалась ещё в 2000-х: «Богини в каждой женщине» Джин Шиноды Болен и «Бегущая с волками» Клариссы Пинколы Эстес. Отдельное спасибо за рекомендацию книг Морин Мёрдок — «Путешествие героини» и «Дочери своих отцов как разорвать связующие узы».

Курс оказался невероятно полезен для моей исследовательской работы, а ещё — совершенно неожиданно — напомнил о моем единственном романе, который я вяло пишу уже лет десять.

Но, пожалуй, самое важное — курс ещё раз напомнил мне, почему меня так увлекают исследования женской истории и культуры повседневности. Погружение в женский опыт всегда ощущается как открытие новой научной дисциплины — со своей оптикой, своими источниками и своим языком описания реальности.

В последнее время меня особенно занимает вопрос «легитимизации» женственности. Если мужественность в общественном сознании нередко мыслится как статус, который можно подтвердить определённым опытом — например, военной службой, — то с женственностью всё гораздо сложнее. Что вообще означает «стать женщиной»? Даже беременность, роды и материнство не дают универсального ответа: они не гарантируют какого-то единого опыта и не определяют женскую идентичность.

К счастью, сегодня появляется всё больше научно-популярной и художественной литературы, посвящённой женскому опыту: например, сборник «Человек рождающий», выпущенный издательством «Новое литературное обозрение», книги современных писательниц о беременности, родах, репродуктивных технологиях, материнстве. Однако сколько тем ещё только ждут своего осмысления!

Например, удивительно мало написано о сестринстве, как о повседневном опыте поддержки женщины женщиной. О наших отношениях с подругами, матерями, сестрами, бабушками. Очень часто именно эти отношения оказываются не менее значимыми, чем романтические чувства, а порой и гораздо более глубокими по степени эмоциональной интенсивности. Мне кажется, что литература только начинает находить язык для этого опыта.

Быть женщиной – это быть всем, везде и сразу. И это потрясающее ощущение.