Я люблю промежуточные граффити. Чаще это чьи-то росчерки черным маркером по гладкой поверхности — глянцевая краска стены, металлический водосток; иногда работа мелками или маркерами по шершавой стене. Будто танцор шел-шел-шел по улице, кусочек танца отпечатался на стене, а потом танцор пошел дальше. Такие проступают где-то между слоев у Пауля Клее. Не знаю, как их еще определить.

У Томаса Пинчона есть роман «Выкрикивается лот 49», читаешь — получаешь укол паранойи, но не внутривенный, а подкожный. Главная героиня романа, Эдипа, должна распорядиться наследством Одного Странного Господина, и чем глубже она проваливается в его дела, тем чаще на поверхности города, по которому она бродит, ошарашенная, проступают Странные Знаки — Почтовые Рожки, знак подпольной почты Тристеро, много лет воюющей с почтой официальной:

«И каждый психоз, каждое отклонение от нормы украшал почтовый рожок – словно знак, печать, подсознательный набросок. Эдипа настолько привыкла к его появлению, что на самом деле видела этот символ, скорее всего, не так часто, как ей потом вспоминалось».

Каждый значок, каждая закругляха или царапка, которые я вижу, для меня такой Странный Знак. Я знаю, что меня волнует его форма, и я надеюсь, что у этого знака есть какой-нибудь Странный Читатель.

Вот царапки из Екатеринбурга, которые я увидел в этот приезд.