SunSchweinReggae

что думают люди в России о войне в Украине и путинском режиме - один из самых коварных вопросов. официальной и легальной статистики у нас нет. есть часто разгоняемый либеральной оппозицией нарратив о том, что большинство людей - немытые орки, обожающие вождя и поддерживающие войну (часто западные медиа бездумно его повторяют). интересно, что внутренняя культура тоже по-своему работают с этим тейком - например, слабоумный альбом Хаски «Партизан», состоящий из идиотских орочьих камланий. PS Lab - Public Sociology Laboratory совершает героическое дело, занимаясь этнографией и полевыми исследованиями военного времени. выводы, к которым приходят социологи, могут многих изумить. очень рекомендую посмотреть с ними большое интервью, которое они дали Гордеевой. PS Lab респект и уважуха.

а завтра выборы у нас в земле. последние опросы показывают, что социал-демократы во главе с премьер-министром земли Мануэлой Швезиг почти догнали AfD. так что фашистского триумфа уже точно не случится. ди линке на уверенном третьем месте, а вот зеленые пока что проходят пятипроцентный барьер, но там очень все тонко. завтра на радио будет горячий день, с 17 часов буду там.

Приходите на участки завтра в полдень и голосуйте только бумажным бюллетенем

Выборы в Госдуму проходят по уже устоявшейся схеме: бюджетников заставляют голосовать в утро первого же дня выборов и принуждают к электронному голосованию, а комиссии препятствуют работе независимых наблюдателей.

Повлиять на какой-либо результат здесь почти невозможно — трехдневное и электронное голосование настолько расширяют пространство для фальсификаций, что организовать качественное и всеобъемлющее наблюдение становится попросту невозможно. На тех, кто всё же пытается самоорганизоваться, власть давит отдельно.

Но почему же даже при настолько контролируемом процессе были недопущены многие независимые от Кремля кандидаты? Скорее всего потому, что кампания этих кандидатов смогла бы собрать вокруг себя людей и внимание, и разрушить активно строящийся миф о всеобщей поддержке власти.

У нас всё ещё есть возможность показать друг другу что мы есть, не нарушая суровые законы сегодняшних дней. Мы можем придти на участки в полдень.

Приходите на участки завтра в полдень и требуйте бумажные бюллетени. Фото бюллетеней можете присылать нам в бот @justicevoting_bot — мы анонимно опубликуем их в нашем канале.

на результат это, ясен пень, никак не повлияет, но для людей, живущих в России, это может быть важно - важно увидеть друг друга, понять, что людей, выступающих против войны, много, познакомиться и хотя бы на локальном уровне почувствовать энергию сплоченности.

странное и приятное чувство - доставать из почтового ящика газету со своей статьей. в России я много писал для печатных журналов, возглавлял журнал тиражом в 100 тыс экземпляров, но в газетах никогда не публиковался. в какой-то момент многие российские издания перешли на онлайн-формат, а некоторые только в интернете и существовали (например, сгинувший в тартарары Часкор, для которого я много писал). в плане диджитализации Германия очень консервативная страна - письма по обычной почте и все такое. поэтому печатных изданий здесь множество - локальных и общенациональных. и консерватизм конкретно в издательской отрасли мне симпатичен.

передовицей вышел в издании Analyse und Kritik мой репортаж о проекте Karawane, поддерживающем беженцев из общежитий Мекленбурга-Передней Померании. активисты проехали по всей земле, посещая с большой программой наиболее удаленные хаймы. ситуация довольно пиздецовая. во-первых, общая антимигрантская риторика, в которой особенно усердствует AfD; у нас на выборах в воскресенье правые тоже победят, но не так триумфально, как в Саксонии-Анхальт. во-вторых, общежития находятся в удаленных местах, и из-за плохой инфраструктуры люди оказываются в них запертыми. в третьих, условия проживания зачастую жутковатые - в одном из хаймов в Висмаре, например, существует карательная зона, куда отправляют тех, кто нарушил распорядок дня. я общался с беженцами из Украины, Афганистана, Курдистана - сложнее всего тем, чей цвет кожи отличен от белого, бытовой расизм, увы, цветет и пахнет. и все же такие проекты, как Karawane, внушают оптимизм, особенно то, что команда активистов международная - из Германии, Камеруна, Ливии, Ирана и тд. солидарности очень неуютно в современном мире, но все же есть много людей, для которых она является базовым принципом совместного существования.

Германия - страна протокольного занудства - протоколируется и документируется каждый чих. здесь даже классифицированы виды протоколов - их четыре (на курсах немецкого мы целое занятие их разбирали) и еще два менее распространенных в запасе. неважно, где ведутся протоколы - в государственных учреждениях или левых комьюнити, которые им противостоят. они повсюду. я думал, что на радио буду лишен радости встречи с ними - ну какого томаса манна они там будут делать. но оказалось, что каждый свой Beitrag, ммм… как это перевести, любой созданный тобой контент, на полторы минуты или на полчаса, неважно, надо письменно внести в специальный формуляр и отдать в архив. а так на радио весело, энергично и очень по-немецки.

В фильмах "Дау" есть эти 2 минуты (даже больше), но все остальные километры экранного времени – монотонная документация процесса по их обнаружению.
О смыслах "Дау" не очень интересно рассуждать. Они либо очевидные, либо это фантазии интерпретаторов (а фантазировать тут можно до посинения). Оден когда-то сказал “Гитлер – в каждом из нас”. Сталин в каждом из нас? Зверь внутри каждого? От “давайте представим” до реального насилия один шаг? Постсоветский человек не изжил в себе советского? Ну это слишком банально, чтобы убеждаться в этом на протяжении 700 часов фильма.
У каждого свой "Дау". Впечатление от "Дау" зависит от разных обстоятельств (даже от того, начался во время сеанс или нет), оно спровоцировано проектом, но от него практически не зависит. Не ты смотришь "Дау", "Дау" смотрит тебя.
Чтобы составить полноценное мнение, там надо провести неделю. Нужно ли это? Есть желание? Каждый отвечает сам. У меня ни желания, ни потребности возвращаться не возникло.
Иммерсивная часть и совриск, дополняющие фильмы, выглядит буржуазным энтертейнментом. Зрителю продается не только лишнее, но и постороннее. Зритель не проживает советское тоталитарное время-пространство, но слегка погружается в него, покупает его за 35 или 150 евро вместе с модным технологичным арт-аттракционом XXI века. "Дау" не атакует нервную систему публики - но щекочет ее нервы дауфоном.
Возможно, лучшее, что могло произойти с "Дау" - чтобы его так и не увидели зрители. Возможно, "Дау" принадлежит только его участникам. Что для зрителей в сухом остатке? Вуайеризм на грани фола? Ну этим в 2019 году сложно удивить.
Мдау, ни хрена кратко не получилось. Но ведь и краткость не сестра "Дау".

в 2019 году я в составе журналистов оказался в Париже на 85-летии замечательного художника Эрика Булатова. вместо того, чтобы провести время в компании классика концептуализма, я отправился смотреть «Дау» Хржановского, получившего сейчас приз на Венецианском кинофестивале. проект оказался буржуазным мудацким балаганом. о нем я написал тогда длиннющий пост, которым поделюсь здесь. о потраченном времени не жалею, мнения своего изменил, всех собирающихся смотреть предупреждаю.

ДАУ
Я провел день в театрах де ла Вилль и Шатле, посмотрел чуть больше трех фильмов и фрагмент сериала, побывал в баре “дерьмовая дыра” (он называется shitty hole – когда спрашивал у персонала, куда идти, назвал его holy shit, мне кажется, так точнее); взглянул на инсталляцию “коммунизм”, где воссоздан советский быт, в одной из комнат находится алтайский шаман, к которому можно прийти на консультацию по личным вопросам (зачем он там нужен, не ясно, пикантная деталь в качестве аттракциона). Комично наблюдать, как в а-ля советской столовой за борщ (2 евро) с домашней водкой (5 евро за зеленую марку) расплачиваются кредитками. Во время прогулки по Шатле меня сопровождала француженка, студентка исторического факультета, работающая на проекте 2 месяца. "Дау" как бы доказывает то, что коммунизм до сих пор находится в русских людях, сказала она, потом сконфуженно добавила, что вам виднее и, возможно, это не так. Показала офисы, где работает персонал, и старую кровать – здесь мы иногда спим, работы много. Все вместе спите? Да у вас тут настоящий коммунизм. Она рассмеялась и серьезно добавила, что лично она спит дома.
Дау-отчеты рискуют обернуться простынями текста, постараюсь поделиться впечатлениями и не развернуться.
Это очень традиционное кино, даже старомодное. Протяженное. И по большей части унылое. Радикализм “Дау” - не в самих фильмах (результат), а в том, как они создавались (процесс). В этом, как известно, смысл жизни (не Итака, но путь к ней), но является ли это главным для искусства – большой вопрос (никакого значения для нас не имело бы, как именно Пруст создавал свой опус магнум, если бы его проза была говном).
Живую свинью в "Дау" 10 не режут – надевают ведро (или мешок?) на морду. Как бы шокирующий финал – Марцинкевич и Ко убивают всех сотрудников института – совсем не производит шокирующего эффекта (некоторые зрители мирно спали во время финала). Самое шокирующее впечатление от Дау 10 – здание института, суровый советский ампир в полутьме.
Реплики Курентзиса на русском разобрать практически невозможно. Курентзис играет не Дау, а себя – впечатляюще он выглядит только на фотографиях к фильму. Греческая актриса Мария Нафпльоту убедительно плачет. О конфликте между Дау и Марией зрителям предлагается догадываться. Сцены с молодыми домработницами, призванными поэтически передвигать мебель, идиотские, а лошадь, усаженная ими за стол, – апогей идиотизма.
Диалог между матерью и дочерью в "Дау 3" внезапно прорывается чем-то подлинным, в нем дышит почва и судьба. Вспоминается “Осенняя соната” Бергмана, но сравнение натянутое. У Бергмана – сила искусства, у Хржановского – сила импровизации, которая выветривается ближе к финалу: дочь мирится с матерью, мирно засыпает возле нее, вместо катарсиса – локальный хэппи энд.
Анатолий Васильев на экране – это мощь. Я видел не фильм с его участием, а недомонтированный сериал в Шатле. Но когда Васильев появляется на экране, сразу понимаешь, кто здесь король вечеринки. Ничего особенного не происходит, он как и все пьет шампанское и ест советскую столовую бурду, но от него исходит невероятный магнетизм. Кажется, это чувствуют и актеры, трепетно обращаются к нему Анатолий Александрович.
Если мягко, то "Дау" это эксперимент по опровержению тезиса о том, что искусство – умение отсекать все лишнее. Если жестко, то попытка весь имеющийся в наличии мрамор (сам по себе не являющийся никакой Пиетой) продать как произведение искусства. Можно поставить скрытую камеру в каком-нибудь оживленном злачном квартале на год (витальный Gare du Nord?). На полученной записи будет 2 минуты гениального кино.

левая внепартийная сцена в Германии невероятно развита - инфраструктурно, организационно, экономически. это буквально параллельный мир, созданный вопреки логике государства и капитала, в котором созданы возможности для того, чтобы жить, заниматься политикой, искусством, экологическими проектами etc. если перефразировать Годара, то немецкие левые не наполняют жизнь политикой, они живут политически. в колонке для Доксы написал о том, как устроена эта сцена, о кухнях солидарности, пленумах, хаус-проектах, различных группах, а также о своем опыте взаимодействия с ней. как человеку с постсоветского пространства некоторые привычки местных левых мне кажутся странными или комичными - постарался это тоже подсветить.

Fun fact 2. Самое длинное немецкое слово придумано в моей земле и звучит так: Rindfleisch­etikettierungs­überwachungs­aufgaben­übertragungs­gesetz. Так назывался закон о передаче полномочий по контролю за маркировкой говядины, принятый в Мекленбурге - Передней Померании. Типичный пример Behördensprache (бюрократического языка), которым чиновники здесь заебывают всех в бумажных письмах, - думаю, специально, чтобы невозможно было скопипастить и перевести онлайн.

fun fact. в Германии очень развита система добровольных пожарных команд. люди в свободное от основной работы время на безвозмездной основе ездят на вызовы и тушат пожары. профессиональные пожарные есть только в крупных городах, а в небольших (таких, как Гюстроу) работают исключительно волонтеры. я общался с одним добровольцем, он рассказал, что в год случается около 300 вызовов. поразительный пример самоорганизации - базового анархистского принципа. анархистов часто спрашивают: будут ли функционировать разные жизненно необходимые службы, если не будет контроля со стороны государства или капитала? немецкие добровольные пожарные отвечают, что будут)))

44. много разного случилось за год - начал регулярно писать для немецкоязычных медиа, веду передачу «музыка как политика» на радио, где также работаю, переехал в Росток, пилю видеорубрику для no future media «легаль иллегаль шайсэгаль», месяц провел в клинике, бросил курить и снова начал унд зо вайтер унд зофорт. мир стал еще безумнее и правее, но и сопротивления этому мракобесию много. пусть путинский режим поскорее сдохнет, империи рухнут, а капитал, государства и границы станут архаизмами.

посмотрел в кинотеатре фильм «Отечество» Павла Павликовского, получивший в Каннах награду за лучшую режиссуру. изумительно снятое кино с прекрасным кастингом. черно белое роуд-муви посвящено возвращению Томаса Манна на родину в 1949 году в компании своей дочери Эрики (от актрисы Сандры Хюллер оторваться невозможно). разрушенная Германия предстает перед писателем в двух идеологически конкурирующих форматах - социалистическом и капиталистическом. оба лагеря борются за внимание Манна в то время, как сам автор «Будденброков» старается сохранять нейтралитет и быть над схваткой. режиссер, кажется, симпатизирует больше западной Германии, где играет джаз, а журналисты задают любые неудобные вопросы. восточная Германия показана более зловеще, даже несколько кафкиански.

во время путешествия Томас с Эриком узнают, что Клаус Манн совершил самоубийство. это не мешает писателю обдумывать свои будущие публичные лекции о Гете и разбивает сердце сестре, обожавшей брата. появляется в фильме и актер Гюстаф Грюндгенс, первый муж Эрики и любовник Клауса. во время Третьего Рейха он был близок с Герингом, много снимался. в фильме он показан, скорее, пронырой-конформистом, хотя в реальности пользовался своим положением, спасая от смерти анфтифашистов.

в реальности вообще все было не кольцо иначе - Манн вернулся в Германию не с дочерью, а с женой, а Клаус Манн совершил суицид из а несколько месяцев до поездки. но все это не имеет большого значения. это кино, похожее на фреску, можно прочитать и в контексте нашей реальности. оно про тех, кто уехал, и про тех, кто остался, про разделенность, про желание и страх воссоединения, про то, что дом и отечество не просто не совпадают, а конфликтуют друг с другом, про то, что личное и политическое определяют друг друга, одно без другого непредставимо.

фигасе, taz, конечно, удивила обложкой. и немецкой сдержанности как ни бывало, и левой немецкой дипломатичности (taz левая газета) - в немецкой левой среде любая критика подается под таким слоем эвфемистичности, что от самой критики ничего не остается. да и повод кажется рядовым. в общем, не очень понятно, что вызвало такие эмоции у редакторов taz, но вот интересно, они ошиблись в слове идти (вместо иди нахуй) или намеренно так написали?

немного посмотрел дебаты на дожде. произносимое Ходорковским и Навальной совсем пустота какая-то, а Мише Лобанову большой респект. говорил четко, по делу и вообще употреблял такие слова как «феминизм», «экология», «антифашизм», «радикальная» и проч. я уже подумал, что про анархизм сейчас что-то скажет, да и сказал, наверняка, но, очевидно, редакторы дождя вырезали)))

начал работать на радио, коллектив прекрасный, атмосфера теплейшая, коллега говорит, у нас типичной занудной бюрократии нет. конечно, может, и так, но, оказалось, что есть программа, в которой каждый день отмечаешь, что сделал за сегодня и сколько времени провел на работе. как бы для себя, но директорка радио тоже имеет к программе доступ. ну на всякий случай. неизменно робею, когда сталкиваюсь с тобой, немецкий орднунг.

​​Без сомнения, лучшая книга, которую я прочитал в 2026 году, а может быть, в последние годы, — «Возвращение в Реймс» (2009) Дидье Эрибона.

Эрибон (род. 1953) — французский социолог, один из самых авторитетных левых интеллектуалов Европы. На русский язык переведены только две его книги: биография Мишеля Фуко и диалоги с Клодом Леви-Строссом. Но его главная книга — «Возвращение в Реймс» — до сих пор не переведена.

Что поразительно: речь идет не о маргинальном шедевре, известном единицам. Речь идет о книге, переведенной на 30 (!) языков, поставленной на сцене и экранизированной. Практически в любом не мейнстримном книжном Франции и Германии вы найдете его книги. А «Возвращение в Реймс» даже успела повлиять на новое поколение писателей — например, на Эдуара Луи, главную звезду европейского автофикшена.

«Возвращение в Реймс» — одновременно автобиография, социологическое исследование и литература. Эрибон рассказывает, как в молодости покинул родной Реймс и семью рабочих, чтобы перебраться в Париж и стать левым интеллектуалом. Спустя много лет он возвращается в родной город и радикально пересматривает этот опыт классового перехода, выявляя его трагические биографические последствия.

Социологический самоанализ в духе Пьера Бурдье соединяется у него с литературным письмом о памяти и гомосексуальности в традиции Марселя Пруста, Джеймса Болдуина, Жана Жене и Анни Эрно.

С чем вообще сравнить эту книгу? Мамардашвили озаглавил лекции о Прусте психологической топологией пути, а я бы назвал книгу Эрибона социологической топологией пути. После чтения этого текста у тебя не остается сомнений, что существует такая вещь, как социальная судьба, — человеческая жизнь, предопределенная социальными закономерностями.

Я искал такую книгу очень много лет.

Сегодня издать «Возвращение в Реймс» на русском может только тамиздат: все-таки гомосексуальность автора играет в тексте важную роль. Так что респект «Горькому» за публикацию моей рецензии — пусть и с купюрами.

https://gorky.media/reviews/pod-gnetom-sotsialnogo-styda

прекрасная статья Арена о книге, которую хочется прочесть. к тому же она вдохновлена одной из моих любимых формул, принадлежащих Сартру «Важно не то, что люди сделали с нами, а то, что мы сделали с собой из того, что люди с нами сделали».

в новом эпизоде радиопрограммы «Musik als Politik» рассказываю о музыке, сыгравшей важную роль в борьбе против режима апартеида в ЮАР. главные герои - Хью Масекела, Мириам Макеба, Сиксто Родригес, который sugar man. главная для меня находка - десятиминутная джазовая композиция Масекелы «Stimela (coal train)» с пронзительными голосовыми извивами музыканта. перистый кейп-джаз «Mannenberg» Абдуллы Ибрагима, который Мандела слушал в тюрьме. обнаружил интересный пример коллективного творчества - бодрая ритмичная песня темнокожих шахтеров «Shosholoza». в общем, отвлекитесь ненадолго от средневековой музыки.