в 2019 году я в составе журналистов оказался в Париже на 85-летии замечательного художника Эрика Булатова. вместо того, чтобы провести время в компании классика концептуализма, я отправился смотреть «Дау» Хржановского, получившего сейчас приз на Венецианском кинофестивале. проект оказался буржуазным мудацким балаганом. о нем я написал тогда длиннющий пост, которым поделюсь здесь. о потраченном времени не жалею, мнения своего изменил, всех собирающихся смотреть предупреждаю.

ДАУ
Я провел день в театрах де ла Вилль и Шатле, посмотрел чуть больше трех фильмов и фрагмент сериала, побывал в баре “дерьмовая дыра” (он называется shitty hole – когда спрашивал у персонала, куда идти, назвал его holy shit, мне кажется, так точнее); взглянул на инсталляцию “коммунизм”, где воссоздан советский быт, в одной из комнат находится алтайский шаман, к которому можно прийти на консультацию по личным вопросам (зачем он там нужен, не ясно, пикантная деталь в качестве аттракциона). Комично наблюдать, как в а-ля советской столовой за борщ (2 евро) с домашней водкой (5 евро за зеленую марку) расплачиваются кредитками. Во время прогулки по Шатле меня сопровождала француженка, студентка исторического факультета, работающая на проекте 2 месяца. "Дау" как бы доказывает то, что коммунизм до сих пор находится в русских людях, сказала она, потом сконфуженно добавила, что вам виднее и, возможно, это не так. Показала офисы, где работает персонал, и старую кровать – здесь мы иногда спим, работы много. Все вместе спите? Да у вас тут настоящий коммунизм. Она рассмеялась и серьезно добавила, что лично она спит дома.
Дау-отчеты рискуют обернуться простынями текста, постараюсь поделиться впечатлениями и не развернуться.
Это очень традиционное кино, даже старомодное. Протяженное. И по большей части унылое. Радикализм “Дау” - не в самих фильмах (результат), а в том, как они создавались (процесс). В этом, как известно, смысл жизни (не Итака, но путь к ней), но является ли это главным для искусства – большой вопрос (никакого значения для нас не имело бы, как именно Пруст создавал свой опус магнум, если бы его проза была говном).
Живую свинью в "Дау" 10 не режут – надевают ведро (или мешок?) на морду. Как бы шокирующий финал – Марцинкевич и Ко убивают всех сотрудников института – совсем не производит шокирующего эффекта (некоторые зрители мирно спали во время финала). Самое шокирующее впечатление от Дау 10 – здание института, суровый советский ампир в полутьме.
Реплики Курентзиса на русском разобрать практически невозможно. Курентзис играет не Дау, а себя – впечатляюще он выглядит только на фотографиях к фильму. Греческая актриса Мария Нафпльоту убедительно плачет. О конфликте между Дау и Марией зрителям предлагается догадываться. Сцены с молодыми домработницами, призванными поэтически передвигать мебель, идиотские, а лошадь, усаженная ими за стол, – апогей идиотизма.
Диалог между матерью и дочерью в "Дау 3" внезапно прорывается чем-то подлинным, в нем дышит почва и судьба. Вспоминается “Осенняя соната” Бергмана, но сравнение натянутое. У Бергмана – сила искусства, у Хржановского – сила импровизации, которая выветривается ближе к финалу: дочь мирится с матерью, мирно засыпает возле нее, вместо катарсиса – локальный хэппи энд.
Анатолий Васильев на экране – это мощь. Я видел не фильм с его участием, а недомонтированный сериал в Шатле. Но когда Васильев появляется на экране, сразу понимаешь, кто здесь король вечеринки. Ничего особенного не происходит, он как и все пьет шампанское и ест советскую столовую бурду, но от него исходит невероятный магнетизм. Кажется, это чувствуют и актеры, трепетно обращаются к нему Анатолий Александрович.
Если мягко, то "Дау" это эксперимент по опровержению тезиса о том, что искусство – умение отсекать все лишнее. Если жестко, то попытка весь имеющийся в наличии мрамор (сам по себе не являющийся никакой Пиетой) продать как произведение искусства. Можно поставить скрытую камеру в каком-нибудь оживленном злачном квартале на год (витальный Gare du Nord?). На полученной записи будет 2 минуты гениального кино.