Исследователь авангарда Михаил Павловец с высоты пьедестала в Высшей школы экономики ставит на место человека, зарвавшегося настолько, что выпускает антологию со своим предисловием, полагая, что что-то там понимает о современной поэзии. Оцените красоты чванливого стиля.

Тезис о том, что существует целый пласт современной поэзии, связанной отношениями с традицией, вызывает у истинного знатока поэзии настоящий гнев. "Это конфронтация", - говорит Павловец. "Это манипуляция", - отвечаю я специалисту. Потому что никто никогда не заявлял, что авангарда или ангажированного искусства не существует, - а вот свидетельств отрицания и дискредитации неотрадиционалистской линии в поэзии более чем достаточно. Это не конфронтация - от ответ на вашу манипуляцию. И он был неизбежен. Мы боремся за собственное право на существование. Эта цель благородна, она неоспорима, я считаю.

Павловец пишет, что я путаю социологию и типы художественного сознания. Ну что вы, я тоже читаю книжки. Просто вами же социология используется для обоснования ведущего типа художественного сознания в современной поэзии - такого, какой вам нужен. А вас поймали на манипуляции. Возмутительно, конечно.

Ничего, говорит, кроме силлаботоники не предложили для опознания неотрадиционализму. Ну что тут скажешь. А вы ищите прямо в тексте статей, загляните в другие, изучите вообще литературу по предмету - и обрящете.

Надо было бы быть совсем недалеким, чтобы позволять себе такие высказывания, как предисловие к антологии, от своего одинокого несущественного я. Но антология и стоящая за ней исследовательская традиция - это не мои личные амбиции, я всего лишь собрал очевидное. И гнев этот показательный - не совсем на меня. Ну ничего, гнев - известная стадия переживания болезненных процессов. Хотя лучше бы задаться вопросом: а почему они для вас такие болезненные? Можно было бы и порадоваться за современную поэзию, как это делают в эти дни многие. Я никогда столько писем поддержки не получал на самом деле - тем и живы, как говорится.