Из интервью бывшего руководителя комсомола Виктора Мишина можно узнать кое-что прекрасное о том, какие споры разгорались и какие интриги плелись вокруг комсомольских премий.
«Отношения между Мишиным и главным идеологом партии Егором Лигачевым тоже не сложились. Возможно, одной из причин стало постановление бюро ЦК ВЛКСМ о присуждении премии Ленинского комсомола в конце октября 1984 года певцу Валерию Леонтьеву. По словам Мишина, в день опубликования списка награжденных ему по спецсвязи позвонил Лигачев. Он сразу начал разговор на повышенных тонах — о том, что комсомол не понимает важности классического искусства и народного творчества.
«Я возразил: мол, это не совсем так, бюро ЦК ВЛКСМ присудило премии Надежде Бабкиной, ансамблю ложкарей и другим народным коллективам. Но Егор Кузьмич резко выразил неудовольствие тем, что присудили Валерию Леонтьеву, „какому-то лохматому премию Ленинского комсомола“. Мишин ответил, что кандидатура Леонтьева была выдвинута в установленном порядке Ворошиловградским обкомом комсомола, поддержана бюро ЛКСМ Украины. Кроме того, лауреат исполняет исключительно советский репертуар и по путевкам комсомола побывал на многих всесоюзных ударных комсомольских стройках и дальних погранзаставах. Но Лигачев ничего не хотел слушать и резко оборвал Мишина: „Готовьтесь к серьезному разговору в ЦК КПСС“.
Только спустя некоторое время Мишин узнал причину этого звонка. На приеме у Лигачева в тот день были руководители Союза композиторов СССР Тихон Хренников и Родион Щедрин. Они посетовали, что ЦК ВЛКСМ не поддержал кандидатуру молодой талантливой певицы, которая выдвигалась на премию от Союза композиторов. „Мы же располагали объективной информацией о том, что она в ближайшее время собиралась уехать в Венскую оперу и остаться в Австрии, что вскоре и произошло“, — отметил Мишин».
Жан Кокто и Чарли Чаплин проводят время на Юге Франции, в Сен-Жан-Кап-Ферра, конец 1950-х.
Кокто и Чаплин познакомились в 1936 году, когда возвращались из Японии на одном корабле. Кокто не говорил по-английски, а Чаплин - по-французски. Тем не менее они разговорились и проболтали в первый же день до четырех часов ночи - им помогал переводить секретарь Кокто, который немного знал английский. К утру они почувствовали, что уже успели подружиться, и обнявшись пообещали встретиться на завтрак. Конечно же, оба проспали, и как вспоминает Кокто, ощутив избыток общения друг с другом, сделали паузу на несколько дней.
В Токио Кокто купил прирученного сверчка, который начинал петь, каждый раз, когда с ним заговариваешь, и очень радовался этому, везде брал крошечную клетку с насекомым с собой и слушал его мелодии. Когда они прибыли в Сан-Франциско, Чаплин предложил свой лимузин, чтобы добраться до Лос-Анджелеса. Сверчок постоянно пел, и Кокто сказал: "видите, как ему нравится Америка", - открыл окно машины и выпустил насекомое на волю. Когда Чаплин сказал: но ведь он в чужой стране и не знает языка, Кокто ответил: ничего, он умный, скоро поймет.
В 1957 году Чаплин отдыхал с семьей на юге Франции и Кокто пригласил его в гости. Тем более что был хороший повод: открывалась часовня в Вильфранш-сюр-Мер, которую реставрировал Кокто. От этих каникул остались замечательные фотографии, судя по кадрам, Жан Кокто и Чарли Чаплин провели лето незабываемо
Пока вчера слушал, как разные ирландцы произносят фамилию Ó Muircheartaigh, подумал, что некоторые варианты мне что-то очень напоминают, и действительно: "The name Moriarty is an Anglicized version of the Irish name Ó Muircheartaigh". Так я узнал, что профессор Мориарти был ирландцем, как, кстати, и сам Конан Дойл.
Продолжая итальянскую тему — фотографии Итальянского фронта Первой мировой мне всегда казались удивительно страшными и похожими на концепты удивительного сай-фай фильма. La Guerra Bianca — так ее называют итальянцы; большая часть боевых действий шла в Альпах и это ни для кого не делало ситуацию проще и приятнее. Белизна снега, темные пятна горных пород и кровь — удивительный символический ряд итальянской Первой мировой.
