От «Крыма» до «Вены»: Эренбург и Троцкий в 1909 году

Банка клея, обои, газета, газовый автомат. Из сора порой растут не только стихи, но и наша жизнь - и пошлые мелочи могут определить наше движение по ней на годы вперед. В новом тексте цикла «Улица Ильи Эренбурга» Егор Сенников рассказывает о двух похожих людях, которых одна венская осень развела в разные стороны, — и о том, как иногда судьбу определяют чужая безапелляционность, скучная работа и внезапное острое желание писать стихи.

Металлический ящик, от чьей размеренной работы зависит жизнь в доме. На белой эмалированной панели — несколько стрелочек, показывающих давление. На самом ящике — золотая эмблема, на которой выведено название фирмы «Danubia». Молодой человек бросает в специальную щель монету — и машина оживает.

Этот ящик — газовый автомат, который открывал подачу газа в квартиру только после оплаты: кинул монетку — можешь разжечь плиту или включить отопление. Такие устройства появились на рубеже XIX и XX веков и довольно быстро получили распространение в дешевых квартирах и рабочих районах Европы. Аппарат — прекрасное проявление духа времени, когда социальный прогресс и агрессивные методы извлечения прибыли шли рука об руку. Они появились вроде бы с благими намерениями — газовые компании не хотели газифицировать небогатые городские районы, не желая давать беднякам и рабочим газ в кредит. Но газ же нужен всем? Так пусть бедные платят сразу — в отличие от богатых, которые платят по договору по итогам месяца. Так появились газовые автоматы, которые поселились на кухнях многих европейских домов — от Лондона и Парижа до Варшавы и Вены.


Мы, кстати, в Вене. На кухне в небольшой квартирке собралась целая семья — импозантный, но несколько осунувшийся отец семейства, его жена, двое детей, а также 18-летний взъерошенный молодой мужчина, который живет здесь гостем. Хотелось приготовить ужин и заварить чаю, но денег нет — и всё, что остается, — это с мрачным презрением смотреть на ненасытную щель газового автомата.

Монету находит у себя гость — вытаскивает из кармана шестикрейцеровик. Внутри идет своя работа: монета передвигает специальное денежное колесико, открывается клапан подачи газа. И пока газ идет, счетчик неумолимо движет другое колесико, которое отмеряет объем газа согласно уплаченным деньгам. Когда оплаченный объем газа иссякнет, автомат снова замрет — и нужно будет снова искать монету.

Но прямо сейчас вечер спасен. Обстановка скудная: хозяин дома живет беднее, чем многие рабочие, а единственная роскошь — стопки книг. Все ужинают и пьют горячий чай.

Так проводил осенние вечера 1909 года Илья Эренбург — оказавшийся ненадолго жильцом в семье Льва Троцкого. Молодой партийный активист едет из Парижа в Вену с большими надеждами и смутным представлением о собственном будущем. Когда через несколько месяцев он двинется из столицы империи Габсбургов в Париж, то многое поймет — и про себя, и про тот активистский круг, в котором крутилась его жизнь с подросткового возраста. Тот самый круг, из-за которого он оказался в эмиграции — и будет взрослеть в Париже.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕКСТА ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ

#улица_эренбурга #сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty