В январе 1924 года Сталин выступал на вечере кремлевских курсантов, где делился с ними своими разными воспоминаниями о Ленине. Рассказал он и о том разочаровании, которое у него вызвал Ленин при первой личной встрече в конце 1905 года на партийной конференции большевиков в Таммерфорсе (Тампере):
Я надеялся увидеть горного орла нашей партии, великого человека, великого не только политически, но, если угодно, и физически, ибо Ленин рисовался в моем воображении в виде великана, статного и представительного. Каково же было мое разочарование, когда я увидел самого обыкновенного человека, ниже среднего роста, ничем, буквально ничем не отличающегося от обыкновенных смертных...
Он дальше там говорит, что именно в скромности и невзрачности и был заключен один из гениев Ленина, ну и в целом рассказывает о том, какой Владимир Ильич был замечательный; это уже не так важно.
Интересно другое. Открываем «Новый мир» за январь 1949 года, в номере отмечают 25 лет со дня смерти Ильича. Журнал открывается рядом стихотворений, авторы которых на разные лады восхваляют Ленина и его великого ученика.
И интересно, что и там сквозным лейтмотивом звучит тема «Ленин — как горный орел». Сначала в стихе Аркадия Кулешова «Живой Ленин»:
Мы не позволили безжалостной могиле
Забрать его во тьму, туда, где солнца нет.
И мы гранитный дом в Москве ему сложили,
Бесстрашному орлу, на сотни долгих лет.
Любил он высоту, с вершины цель виднее
Стоит гранитный дом у вечных стен Кремля
На Красной площади, храним страною всею,
Отсюда, как с горы, вся на виду земля.
Ну ладно, допустим у Кулешова орел тут возникает просто как один из образов. Дальше вот идет стих Твардовского, в котором он вспоминает, как весть о смерти Ленина «по санному следу» пришла в его деревню — и траурный митинг разжег в его сердце желание труда и борьбы. Никаких орлов! Но затем появляется стихотворение «Горцы в Кремле» молодого Расула Гамзатова (еще студента Литературного института), сюжет которого буквально крутится вокруг того, что дагестанцы не знали как выглядел Ленин и он им представляется вот так:
Но не видали в Дагестане
Его портрета.
К утру, когда очаг горящий
Съедал поленья,
Со словом ласковым ко спящим
Являлся Ленин.
Он в бурке и папахе черной,
Он выше высей.
А на горах играют горны
Его дивизий.
Затем горцы собираются ехать в Кремль, чтобы увидеть Ленина, собирают ему разные дары — курительную трубку, клинок, бурку. Вот они идут по Красной площади, а вот и в Кремль входят, а тут бац — Ленин. И приветствует горцев словами «Салам».
Ну и Ленин, как заправский горец, радуется клинку, бурке и даже трубке (не говорит дагестанцам, что он не курит). На прощание горцы просят у Ленина его портрет и уезжают с ним к себе.
И вот интересно — эта идея про Ленина-орла — она оттуда же, из сталинского первого личного знакомства или выросла как-то самостоятельно?