Долгие проводы старого интернета

В очередном тексте из цикла «Аркадия и Беотия» Андрей Останин вспоминает о том, как в 2010-е мы все учились не вываливать всю правду о себе в сеть и почему время полной открытости закончилось раньше, чем многие это заметили.

Сейчас время будто бы остановилось. За исключением всё более широкого распространения узких вертикальных видео мы будто бы живем в том интернете, сформировавшемся во второй половине 2010-х годов, коренным образом, впрочем, отличном от интернета рубежа первых десятилетий нашего века.

Экономисты любят говорить про циклы Кондратьева, либо другие волновые процессы, предполагая имеющиеся периодические переходы от роста экономик к их сокращению. Любые красивые теории напоминают причесывание перьев несчастной совы, попавшей в руки факультета географии университета МВД, но большая теория русского интернета должна включать подобные перепады между анонимностью и персонифицированностью пользователя.

Web 1.0 в принципе не располагал к тому, чтобы делиться личной информацией. Свою страничку в глобальной сети интернет мог, конечно, создать каждый, но не всякому это было нужно и доступно. Интернет воспринимался как медиа односторонне продуцирующее теплое излучение контента на лицо пользователя. Паттерны общения на форумах произрастали из той культуры, которую позже воспоют как гиковскую. Тогда же появляется понятие «аватара» — воплощения существа, но не его самого.

С переходом к Web 2.0 в 2000-х персональное стало замещать анонимное, пока сосуществуя с ним. В родных краях расцвел Живой журнал и другие дневниковые сервисы, менее уважаемые и менее легендарные. Но доступ в интернет и восприятие его как значимой части жизни по прежнему являлось принадлежностью отдельной элитарной части общества.

Но скоро грязные кирзачи красных комиссаров загремели по мраморным лестницам рунета. Одновременно оптоволокно дотянулось до городов за пределами Москвы и Петербурга, и в мир ворвались социальные сети. Пространство было резко демократизировано людьми, которые не владели предыдущим интернет-дискурсом и начали говорить о себе так, как они умели говорить о себе. Социальные сети располагали говорить от первого лица, странно быть анонимным в местах, которые изначально предлагали найти людей, с которыми ты когда-то пересекался в жизни, но затем потерял. Яркий пример здесь — проклятая пустошь «Одноклассников». Странно регистрироваться на таком сайте не под своим именем, если ты уже не бывалый воин интернетов.

Первая половина десятых была временем удивительной открытости. Знакомство с новой группой людей подразумевало, что ты подпускаешь их в свой мир, где ты делишься своими анкетными данными, сомнительными фотографиями разных жизненных событий, переживаниями, выраженными в выложенных на стенке вконтакте музыкальных треках. Ещё не было общепринятого языка, на котором мы могли бы говорить о себе, в рамках которого могли мыслить, который создавал этическую систему допустимого и недопустимого. С ужасом вспоминаю, с каким интересом все бросились чекиниться в Форсквере, по факту открывая свои перемещения для любого подписчика — вещь странная для середины двадцатых.

Где-то ко второй половине двадцатых этот язык сформировался. Люди не ушли снова в мир анонимности и ников, но научились формировать своего цифрового двойника, который выглядит так же как пользователь, говорит, как он сам, проживает события его жизни, делится ими с окружающими, но не является им. Прелесть, доступная ранее только селебам, пришла и к блогеру с парой сотней подписчиков. Произошел гегелианский синтез между анонимностью, которая подразумевала создание полностью оторванного от тебя аватара, героя ролевой игры, и прямым выражением человека в интернет.

Тот, кто не смог постоянно держать два лица предпочел отключиться. С этим помогли мессенджеры - чтобы оставаться на связи не нужно сопровождать переписку поддержанием аватара. Что будет дальше в темных двадцатых - пока не видно. Лучше не будет явно, поэтому я постараюсь не забывать вкус шота за чекин из 2013-го, в закрывшемся ныне баре на Рубинштейна.

#останин #аркадия_и_беотия