Пишут, что умер Карло Гинзбург, итальянский историк, один из главных людей, придумавших для нас микроисторию.

К истории СССР он вроде бы прямого отношения не имел. Занимался Средневековьем, ранним Новым временем, ведьмами, инквизицией, народными верованиями, странными следами больших культурных сдвигов в малых человеческих историях. Хотя русская линия в его биографии все же была: отец Гинзбурга, Леоне, родился в Одессе.

И все же для историков советского общества Гинзбург оказался почти своим. Не по предмету, а по способу видеть.
Кажется, любой разговор о советской повседневности рано или поздно упирался в «Сыр и черви». Есть мельник Меноккио, человек вроде бы маленький, незаметный, без места в большой политической истории. Но через него вдруг проступает целый космос XVI века. Если можно увидеть Европу раннего Нового времени через одного мельника, то почему нельзя смотреть на СССР через рабочего или колхозницу?

Да и его работа с протоколами инквизиции легко перекладывается на наши источники, хотя, конечно, с осторожностью. Протоколы ВЧК, ОГПУ, НКВД тоже говорят не только о репрессии. В них можно услышать голоса молчаливого большинства. Историк здесь должен быть не прокурором и не адвокатом, а читателем следов и Гинзбург как раз учил этой внимательности.

Поэтому всем советую прочитать «Сыр и черви». Тем более книгу недавно снова издали по-русски. На итальянском она вышла в 1976 году, ровно полвека назад, но для меня до сих пор остается образцом того, как можно писать историческую книгу.

Еще до этой печальной новости я хотел сделать небольшой семинар к юбилею «Сыра и червей»: поговорить о микроистории, ее российской судьбе и о том, что с ней можно делать дальше. Теперь, видимо, этот разговор станет еще и мемориальным. И, может быть, это правильная форма памяти о Гинзбурге: читать его не как классика на полке, а как человека, который до сих пор учит нас всматриваться в малое, пока через него не начнет проступать большое.