Это было? Или привиделось?

Обложка книги Дуги Бримсона «Кое-что о Билли» возвращает тот необычный момент, когда футбол на непродолжительное время вдруг стал способом вести разговор на самые разные темы. Мужская идентичность, офисные будни, чувство, что ты тратишь свою жизнь на чепуху, ощущение сопричастности, взросление, подлинная «маскулинность» … Футбол годился для почти любого такого разговора — и британская книга об офисном клерке слегка за 30 не была исключением.

Похмелье, загаженный «дошиком» ковер, мятая рубашка — а надо бы вставать и уже на работу бежать. В этой обложке русского издания книжки Дуги Бримсона была собрана суть жизни главного героя этого «мужского ответа» дневнику Бриджет Джонс. Пародия второго порядка — если «Бриджет Джонс» была попыткой перенести в современность «Гордость и предубеждение», то Бримсон, чья популярность в России в какой-то момент серьезным образом превысила ту, которой он достиг в Англии, явно пытался написать свою версию этой беседы о кризисе, вызванном неспособностью поспеть за временем. Билли по пятницам идет в паб, пробивает выезды на родной «Уотфорд», вспоминает о виденных в жизни женских грудях, мечтает о сексе, изнывает от безделья на своей офисной работе и боится увольнения, стесняется женщин, мастурбирует и мучается от похмелья.

Ничего особенного; рутина, повседневность, тоска. Вымученный хэппи энд в конце. Герой наконец-то готов остепениться и идет в «Икею». «Уотфорд, вместе с Элтоном Джоном во главе клуба, проваливает сезон и вылетает из Премьер-лиги. Ну, зато в себе разобрались — разве мало?

В Англии, собственно, книга, совершенно никого кроме болельщиков «Уотфорда» не заинтересовало — подобного рода фигура и исповедально-дневниковый формат произведения никого не впечатлял; тем более, что на эти темы в Англии и снимали, и писали с начала 1980-х.

В России же у Бримсона в целом была другая судьба — он преподносился как пророк тайного знания о том, как на самом деле живут футбольные фанаты в самой Англии, и потому книга на русском выдержала несколько переизданий в середине нулевых. Да и сам тип менеджера среднего звена, страдающего фигней на работе, был чем-то новым, только осмысляемым — будь то в песне «Ленинграда», в сериале о Кате Пушкаревой — или вот в переводном английском романе. Легло на идеальную почву.

Но не только Бримсон, который выпускал одну за другой книгу о футбольных фанатах. Ник Хорнби и его «Футбольная горячка» — наводящее тоску описание страданий лондонца из-за игр «Арсенала» и размышление о собственной жизни через призму футбольных сражений. «Хулиганы Зеленой улицы», «Фабрика футбола», «Гол!», «Играй как Бекхэм», «Ушедшее время» (по одноименному роману Сэмпсона), «Убойный футбол»… В конце 1990-х — начале 2000-х годов футбол превратился из телевизионного развлечения для мужчин средних лет в способ размышлять о современности, примеряя на себя роль не столько футболиста, сколько болельщика. Причем необязательно хулигана, здесь как будто была важнее социальная роль в новом контексте.

В 1990-е футбол вдруг стал вновь культурно модным явлением, особенно в Британии. Он модернизировался, разбогател, стал частью нового лица британской культуры: где воротник Эрика Кантона шел в одном пакете с Blur, Oasis, Гарри Потером, Тони Блэром и сэром Алексом Фергюсоном. Футбол стал превращаться в мировой спектакль и в этом процессе вдруг сошлись такие разные линии: с одной стороны, Хорнби и «Играй как Бекхэм», где футбол — язык мечты и идентичности; с другой — Бримсон и Джон Кинг, где футбол — язык драки, класса и мужского кризиса.

В России к этому добавлялась ещё и своя тревога. У нас футбол в нулевые был не столько модой, не столько шарфами и пабами, в нём пытались найти один из способов пощупать «нормальность». Футбол давал не только связь с внешним миром, но и позволял ее измерить — и доказать, что мы такие же как и все остальные. А вообще даже и лучше.

Может быть, поэтому футбольная культура нулевых казалась чем-то большим, чем развлечением.

#сенников #коврик_у_кенотафа