«Голод» и «Шоколад»: тайная жизнь умирающего города

В 1919-м Петроград живет сразу в двух режимах — и оба наполнены голодом. Один — бытовой: хлеб как валюта, очереди, истощение, даже воздух кажется спрессованным. Другой — политический: слухи, обыски, расстрелы, умение называть насилие «необходимостью», голод до правды. Две повести, действие которых разворачивается в этом же году, описывают эти две реальности так точно, что прочтенные вместе открывают какое-то дополнительное измерение и понимание той жизни. Егор Сенников продолжает цикл «Невозвращенные имена» и рассказывает о «Голоде» Сергея Семенова и «Шоколаде» Тарасова-Родионова.

В этом городе теперь жизнь совсем не та, что раньше. Даже воздух изменился — стал более спертым, спрессованным что ли. Город в блокаде и голоде. Хлеб — ежедневная валюта, на которую можно выменять еще немного времени жизни; мясо — недоступная роскошь. Люди умирают от голода и тифа, от дизентерии и испанского гриппа. Нет дома, где нет больных и голодных. Смерть стучится в ворота к каждому — к рабочим и политикам, бывшим сахарозаводчикам и к вчерашним крестьянам, приехавшим в бывшую столицу. По улицам везут возы гробов — так хоронят счастливчиков, у кого после смерти остались деньги и родные, чтобы похорониться. Трупный запах веет над городом, но неравномерно: говорят, что где-то его и вовсе нет.

Петербург в 1919 году — это страшный, вымирающий город. Но само воспоминание об этом страшном и голодном периоде сейчас почти стерто. Хотя голод 1919 года оставил о себе много воспоминаний — в бывшей имперской столице продолжали жить люди, которые по роду занятий были литераторами, поэтами, журналистами. Кто-то из них прибился к Горькому, которому удалось организовать в голодающем городе странную культурную институцию — Дом искусств. Здесь Белый и Гумилев, Чуковский и Шкловский, Эйхенбаум и Анненков — и многие другие — ведут какие-то курсы, сплетничают, получают свой паек — хлебом, картошкой, иногда селедкой. Выживают как могут: ненавидят и самого Горького, большевиков, войну, советскую власть — и пытаются верить в то, что за поворотом ждет какое-то большое избавление.

Именно в 1919 году в Петрограде происходит действие двух повестей, наделавших в свое время шуму в 1920-е годы, но не ставших частью большого литературного канона. Причины для этого были разные, но, в общем, до того как их переиздали на рубеже 1980–1990-х, знали о них очень немногие.

А сейчас, когда читаешь их друг за другом, тебя вдруг переполняет ощущение, что перед тобой встает в полный рост живая и страшная история родного города, которая таилась в граните и мраморе, пряталась за обоями в коммунальных квартирах, распылена была в воздухе старых петербургских парадных. Теперь собралась в нечто целое и различимое — и ты будто можешь пройти улицами давно не существующего города.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕКСТА

#сенников #невозвращённые_имена

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty