О постсоветской татуировке

Первая Российская тату-конвенция, организованная нью-йоркским художником и тату-мастером Кириллом Данелия, прошла 28–29 апреля 1995 года в московском ночном клубе «Эрмитаж». В ней приняли участие более тридцати мастеров из США, Канады, Европы и Новой Зеландии. Среди гостей были многие из самых известных западных тату-художников: Лайл Таттл из Сан-Франциско — изобретатель новых тату-технологий и основатель крупнейшего в мире тату-музея; Шотси Горман и Джек Руди — условно «крёстные отцы» американского тату-искусства с Восточного и Западного побережий соответственно; Дэвид Юркью, организатор первой в истории тату-конвенции, прошедшей в январе 1976 года в отеле Sheraton Astrodome в Хьюстоне; Хэнки Пэнки — самый известный голландский тату-мастер, владелец тату-музея в Амстердаме; а также Франк Вебер из берлинского отделения Hells Angels.

Среди известных российских мастеров были Елена Столяренко и Сергей Павлов, а также представители тату-субкультуры, которых принято называть исключительно по прозвищам: Череп, Кредит, Мышь, Литва (Андрей Литвинов) и Маврик (Маврикий Слепнёв).

Конвенция проходила при поддержке российской инвестиционно-консалтинговой компании STAFF, звукозаписывающего лейбла GALA Records и «братства рокеров» — они же частные телохранители — Ночные Волки. Музыкальная программа включала выступления Константина Кинчева («Алиса»), Гарика Сукачёва («Бригада С»), Александра Скляра («Ва-Банкъ») и группы «Каспар Хаузер». В публике можно было увидеть весь московский бомонд — от молодого режиссёра Андрея И. (фильм Конструктор красного цвета) до лидера Ночных Волков, более известного под обнадёживающим прозвищем «Хирург».

Как показало мероприятие, российская тату-индустрия пока не достигла того уровня экономического развития и социальной легитимации, который позволил бы ей занять место среди других новых, постперестроечных бизнесов. Однако субкультуре помогает выживать старинная русская традиция устной передачи информации, заменяющая рекламу. Тату-мастера, находящиеся по всему миру в пограничном положении по отношению к обществу, одновременно бережно оберегают и щедро передают друг другу материалы, оборудование и знания — внутри рамок признанной субкультуры. Сплочённость сообщества частично компенсирует пока ещё скромный поток клиентов, пришедших «с улицы». При этом развивается прибыльное направление — косметическая татуировка: контур губ, стрелки на веках и т.п.

Один из московских салонов, Tattoo Fan Club Владимира Карелова, оформлен в байкерском стиле и находится в жилом доме по адресу Мещанская, 9-14. Здесь работают молодые мастера, такие как Литва, специализирующийся на тату огромного размера, и Михаил Юров. В отличие от большинства салонов, где есть «табу» на определённые изображения, Tattoo Fan Club запрещает лишь татуировки на половых органах. Свастики не вызывают проблем; пирсинг делают по вторникам. В планах клуба — открыть филиалы в Ялте и Кишинёве.

Единственным успешным тату-бизнесом с уличной витриной в Москве является салон Три Кита на улице Адельманова, 3. Здесь работают такие мастера, как Олень (Михаил Сычёв), Олег Машинцев, Алексей Минашкин и Кисель (Павел Калинин). Три Кита — самый «западный» по стандартам салон в городе, соответствующий нормам APT (Ассоциации профессиональных тату-мастеров) по гигиене: одноразовые иглы, перчатки, автоклав.

Популярные татуировки посткоммунистического периода хорошо знакомы западным мастерам: китайские драконы, скорпионы, черепа, ящерицы, тигры и пантеры с оскалом, добрые львы. Но встречаются и архаичные, традиционно русские символы: белый сокол (воплощение языческого бога Рода), колесо Велеса (тоже из дохристианской Руси), Симаргл — полуптица-полуволк (или пёс), уносящий души павших воинов, а также древние скифские и русские орнаменты. Несмотря на продолжающийся спрос на свастики, ни Христос, ни изображения женщин сейчас не в моде: как объяснили автору, на Христа у новой аудитории нет времени, а женские фигуры всё ещё ассоциируются с принудительной гомосексуальностью.

Цитата по Condee, Nancy. "Body graphics: tattooing the fall of communis