О животной ненависти и глубинном сопротивлении: несколько слов о сериале «Не говори ничего»

На днях начал смотреть сериал Say Nothing («Не говори ничего»), который в конце ноября был выпущен Disney+ и представляет собой экранизацию одноименной нон-фикшн книги Патрика Рэддена Кифа. Это история Северной Ирландии, вооруженной борьбы Ирландской Республиканской Армии против англичан на протяжении нескольких десятилетий, рассказанная через биографии известных бойцов ИРА — Долорс Прайс, Брендана Хьюза и, конечно, Джерри Адамса (хотя, памятуя о его публичной позиции, каждая серия заканчивается плашкой о том, что «Джерри Адамс всегда отрицал свое участие в ИРА и настаивает на том, что не имел отношения к террористической деятельности»).

Сериал я пока не досмотрел, добрался только до его экватора, но уже некоторые выводы себе хочу позволить сделать — и о сериале, и о предмете разговора.

Прежде всего, очень впечатляет интонация и стиль, в котором выдержано повествование. Оно пока что удачно балансирует между этакой криминальной сагой (в декорациях политически-шпионского боевика) и социальной драмой, оно не лишено юмора, но шутки здесь горькие, а обстоятельства, в которых ими обмениваются — мрачные и страшные. Напугав в первом эпизоде ужасами английской оккупации Северной Ирландии (блокпосты, кровь, пытки, расстрелы демонстраций, сегрегация), повествование делает разворот в сторону бойцов ИРА, показывая их путь в сопротивлении и все большее количество насилия, которое они применяют по отношению к своим врагам.

Но все же и здесь удается избежать полного слияния повествования с точкой зрения самих бойцов ИРА — и для этого нам рассказывают историю Джин МакКонвил, многодетной матери (10 детей!), которая в конце 1960-х переехала в многоквартирный жилой комплекс Divis Flats в Белфасте — по сути, это была гигантская крепость для ИРА. Местные жители-католики помогали бойцам ИРА, обеспечивали укрытие, прятали тех, кто был в розыске — и Бог знает, что еще они делали.

МакКонвил же по этим правилам жизни и не играла, что для нее закончилось трагично: в 1974 году ее похитили из собственного дома и потом застрелили (тело найдут лишь в конце 1990-х — по наводке ИРА). Десять детей остались сиротами, ни одна группировка не взяла на себя ответственность за ее смерть, но с годами росла убежденность, что ее казнь была санкционирована и организована бойцами ИРА, которые таким образом то ли решали какие-то свои внутренние конфликты, то ли хотели послать сигнал всем сомневающимся.

Так или иначе, сериал устроен как скорсезевская по духу притча о том, как насилие пожирает всех, кто в нем участвует — и тех, чья мотивация с самого начала бесспорна, и тех, кто сидит на военных базах, пытаясь править непокорной землей железной рукой. Это колесо насилия в итоге давит всех, никто не уходит таким же, каким и был, а спустя десятилетия войны некоторые дожившие до конца ветераны, смотрят в зеркало на себя и все, что они могут сказать — повторять вслед за полковником Курцем: «Horror, horror, horror».

Очень здорово, что в последние годы появилось сразу несколько сериалов, которые заставляют по-новому взглянуть (или открыть для себя в принципе) историю ирландского сопротивления; здесь мой фаворит, конечно, Лиза МакГи, которая сделала в значительной степени автобиографический комедийный сериал «Derry Girls» о взрослении в оккупированном городе (этот ситком я рекомендую всем и вся, посмотрите — не пожалеете).

А для меня же всегда эта война казалась каким-то пиком абсурда и противоречия; загадкой всегда было именно удивительное неприятие англичанами ирландцев, которое, кажется, было константой для любого политика: хоть Кромвеля, хоть Энтони Идена, хоть Черчилля. И та гибкость, которой отличались британские колониальные чиновники в самых разных местах империи, полностью исчезала в Ирландии — здесь все время в ход шли самые лобовые, грубые и жестокие инструменты. В итоге, все это практически не оставляло северным ирландцам шансов на компромисс — а ведь люди их любят. Но нет.

Так, в войне, и провели долгие десятилетия.