Помню, несколько лет назад у кого-то читал пространное размышление о том, как глупы были избиратели в Британии, которые летом 1945 года проголосовали обеими руками против Черчилля и за лейбористов во главе с Клементом Эттли. «Кто помнит этого Эттли?», — заламывал руки человек. «А вот Черчилль — великий, победитель в войне, жесткий, военный вождь».

Для меня уже в тот момент такие размышления были приметой того, что человек расписывается в собственном идиотизме. Мне вообще кажется, что есть такой поколенчески разлом — уважать Рейгана, любить Тэтчер, незамутненно восхищаться Черчиллем. Я и сам, едва закончив школу и начиная учиться в университете имел склонность очаровываться такими политическими фигурами. Все они еще были окружены флером победителей — Черчилль в вопросе Второй мировой, а Рейган и Тэтчер — в отношении Холодной войны, коммунизма и СССР. Это такое послезнание, которое отбрасывает иной свет на политиков, чья карьера политически к этому вроде как вела.

Но чем я старше становился, чем больше думал и рефлексировал, тем больше понимал, что здесь не только велика доля мифа. А еще и вот эта попытка зачаровать силой, которая ни перед чем не остановится. А сила, которая существует ради силы меня лично перестала завораживать.

И Тэтчер со временем стала для меня синонимом всего отвратительного в политике: жестокого, несклонного к переговорам, беспощадного и живущего в иллюзиях. Все вот эти лозунги из 1980-х — об ответственном индивиде, о том, что общества не существует и каждый должен быть за себя, о том, что необходимо забыть о коллективном действии и отказаться от него в пользу ничтожного шанса на личное богатство. Воспевание богача, ода «актору», которая должна была отвлечь от безработицы, безнадеги в кирпичных рядных домах, из которой никуда не убежишь — только на дно бутылки или на тот свет. Разрушение неэффективной, но возвыщающей отдельного человека социальной системы в пользу яппи, в пользу финансового капитала, в пользу избранных.

И этот обман, который прикрывался звенящими побрякушками, чувствовался. В этом обманчивом мире живут герои Ирвина Уэлша и Мартина Эмиса, Ника Хорнби и Зэди Смит. В пограничном состоянии между нищетой и нормой обитают не только персонажи из фильмов Алана Кларка, но и герои множества политических триллеров, которых в 1980-х годах было не было. Образцовый тэтчеровский герой, появившийся на экранах, впрочем, до Тэтчер — это бандит из «Долгой Страстной пятницы», сыгранный Бобом Хоскинсом: преступник, планирающий стать преуспевающим девелопером и перескочить из мира подпольного в реальность, где все решают деньги и сила.

Пошлое ханжество, сочетающееся с беспринципным отношением к судьбе человека. Беспокойство о морали — а не о миллионах людей без работы. Настаивание на том, чтобы верить в некие визионерские фантазии, а не в практическую реальность. И прочее, прочее, прочее.

Если уж говорить о британской политике, то мои герои — это люди вроде Эньюрина Бевана, человека, который создавал почти из ничего систему общественного и национального здравоохранения. А не тех, кто точил когти, чтобы предпринять попытку ее уничтожить.