Еще немного, еще чуть-чуть

Поводов вспоминать о конце света жизнь дает предостаточно. Когда на меня особенно накатывает, я люблю вспоминать статью моего дорого друга Василия Азаревича о Часах Судного дня, в которой я выступил, как ни странно, в роли редактора.

Ну вы наверняка слышали про эти часы — есть такой журнал Чикагского университета «Бюллетень учёных-атомщиков», сотрудники которого внимательно следят за мировой повесткой. Делают они это не думскроллинга ради, а с важной задачей — периодически они выносят вердикт, что человечество приблизилось к ядерному Апокалипсису или, напротив, отдалилось.

Занимаются они этим с 1947 года: на старте мир от конца света отделяло 7 минут. В 1984 году — 3 минуты. В 1991 — 17 минут. С 2010 года, по версии часовщиков, человечество стремительно движется к «полуночи» — если 14 лет назад нас отделяло 3 минуты, то теперь в два раза меньше.

А у истоков этих часовых манипуляций стоял выходец из Российской империи — Евгений Исаакович Рабинович, выпускник петербургского Тенишевского училища. О его увлекательной судьбе я и советую прочитать:

«В 1930 году Рабиновича пригласили на конференцию учёных-физиков в Ленинграде. Приглашение он получил как гражданин Германии, но его русское происхождение не могло быть тайной — на конференции он встретил многих знакомых советских учёных. Больше всего Евгения шокировало отношение к нему: эмигрант получил номер в первоклассной гостинице „Европа“, к нему относились без враждебности и предубеждённости, а агентов ОГПУ на горизонте не было видно. При этом Рабинович не был в восторге от сталинского СССР.

В своих записках он отмечал: „Живётся всем сейчас очень трудно; во-первых, страшно трудно с продовольствием… и ещё больше с платьем, бельём и т. д., которых вообще нельзя достать; а во-вторых, усиление террора действует на всех удручающе и вызывает на двенадцатый год революции настроение, знакомое нам по 18-му и 19-му году. Ценой этого террора и обнищания получается теперь проведение в жизнь во чтобы то ни стало и в бешеном темпе индустриализации страны: строятся десятки новых заводов, высших учебных заведений, особенно технических, исследовательских институтов т. д. … В успех этого строительства почти все верят, и многие даже из нашего круга им увлекаются. Это единственный путь для того, чтобы избегать ощущения полной бессмысленности жизни и отчаяния. Всё это вместе создаёт впечатление глубокого и трагического процесса, исход которого страшно себе представить“».