Кино, какого я не видал: «Одуванчик», еда, секс и стремление к совершенству

Двое любовников обнимаются, следом мужчина разбивает куриное яйцо и выпивает желток. Целуя свою подругу, он передает ей желток нетронутым. А потом она ему. А затем он ей. Наконец, целостность желтка разрушена — желтая жидкость стекает по губам, по подбородку, по шее девушки.

Это все — не описание какого-то изощренного порно; вовсе нет. Это одна из сцен удивительного, странного, но очень хорошего фильма «Одуванчик» (Tampopo, タンポポ), снятого японским режиссером Дзюздо Итами в 1985 году. О фильме я узнал благодаря очередному списку рекомендаций от British Film Institute — они всегда умеют удивить неожиданным названием.

Что сказать об «Одуванчике»? Я даже затрудняюсь однозначно определить его жанр; некоторые критики иронично определяют его как «рамен-вестерн» (по аналогии со спагетти вестерном) — и отчасти это определение очень точное. Элементов вестерна в нем и правда немало: добрый японский дальнобойщик в ковбойской шляпе помогает простой женщине превратить ее маленькую загибающуюся раменную в лучшее заведение в Японии.

Они идут непростым путем, постигая кулинарное мастерство и постоянно встречая на своем пути удивительных людей. То бездомного мастера раменных бульонов, то опытного шеф-повара, знающего в какой воде нужно отмачивать тесто для лапши, то эксперта по соусам.

И все это встроено в очень странный мир: Итами постоянно нам показывает разные аспекты взаимоотношения японцев с едой. Эти вставки и вовсе не связаны с основным сюжетом, но дают, простите за пошлую метафору, аромат и вкус этому фильму. Человек с флюсом едет к дантисту, страдая от зубной боли, но не может себе отказать в удовольствии съесть несколько гедза. Пожилая женщина, со странным кинком на мятую еду, крадущаяся в супермаркет, чтобы вволю намять сыра и персиков. Умирающая женщина, которую со смертного одра поднимает необходимость приготовить ужин своей семье.

И, конечно, странный якудза, который всегда ходит с подносом еды и отношения его с ней — крайне чувственны и наполнены таким сексуальным напряжением, которое редко увидишь на экране: одна сцена с высасыванием устрицы, лежащей в ладони девушки… Промолчу.

Главное же достижение Итами — это удивительная притягательность показанного мира. Он равен себе, он наполнен интересными и добрыми людьми. А раменный бульон — это кровь, текущая по жилам этого мира; и кажется, что от того насколько ты его правильно сваришь, зависит твоя собственная жизнь и смерть.

Самое странное в этой японской истории раменного успеха — постоянное ощущение открытия чего-то, что ты раньше никогда не видел. Это смешное и странное кино, которое, при этом, существует в очень необычном мире. И хотя этот мир с нашим пересекается (не счесть тут отсылок к разным американским жанрам и фильмам), но он живет по своим правилам. Где пар от бульона стоит того, чтобы жить, а правильно пожаренный рис с зеленым луком — того, чтобы умереть.