План А, часть 1

Еще одной книгой, за которую мне давно хотелось взяться, – это «Большая советская экономика» Алексея Сафронова. Монография гигантская по объему и содержит очень много фактической информации обо всех периодах советской истории, поэтому я обсужу только два ее пласта, которые меня более всего заинтересовали. В этом посте я опишу общую теоретическую модель советской экономики Сафронова, а в следующем – его частные наблюдения за укорененностью СССР в мир-системе.

В целом, концептуальная задумка книги – это марксистско-ленинское переосмысление исторической и экономической литературы, в которой критикуется плановое хозяйство. Автор соглашается со многими условно прорыночными теоретиками типа Яноша Корнаи или Пола Грегори, которые считают, что экономика СССР так никуда и не ушла от того, чтобы быть совокупностью обособленных предприятий, преследовавших свои эгоистические интересы. В условиях подавления рыночных сигналов и стимулов транзакции в системе приобретали характер оппортунистской интерпретации плановых показателей и лоббирования у государства больших бюджетов и меньших затрат. В этом смысле советская экономика была далека от социалистического идеала.

На этом основании Сафронов выявляет в истории СССР политэкономические циклы, за которыми стояли перетягивание каната между отраслевыми группами предприятий и центральными органами, заинтересованными в соблюдении плана (Политбюро, Госплан, Госбанк, во время войны – ГКО). Скажем, даже Оттепель у историка распадается на три цикла: сначала либерализация Берии и Маленкова; потом новая попытка мобилизации, выраженная в создании Высшего совета народного хозяйства; затем половинчатая реформа Косыгина.

Что делает эти довольно известные построения в духе институциональной экономики марксистско-ленинской концепцией? Сафронов соглашается с диагнозом, но не с лекарством. Он не считает выходом из тупиков командной системы ни механическое смешение элементов рынка и плана (как верили перестроечные реформаторы), ни, тем более, полную приватизацию (как верили уже ельцинские либералы). По мнению Сафронова, каждый новый цикл ослаблял способности плановых органов контролировать оппортунизм, но взамен легитимизировал то один, то другой рыночный механизм, что в конце концов полностью разбалансировало систему, приведя сначала к дефициту, а потом к бандитскому переделу. Этакая гегелевская спираль истории, но только ко все более и более примитивным стадиям развития духа.

В целом, я разделяю позицию Сафронова в том, что неолиберальная догма рано похоронила плановую экономику как модель. Действительно, ее элементы до сих пор являются органической частью как развитых государств, так и транснациональных корпораций. Так почему не эксплицировать вытесняемые из публичной сферы обсуждения таких элементов и не подумать, как они могут помочь в построении более справедливого общества? Сам автор в эпилоге немного рассуждает в сторону того, как новая марксистско-ленинская партия из программистов и аудиторов, взявшая на вооружение цифровые приложения, построит-таки уже настоящий, а не дефективный план. Мне это кажется невероятно наивным, но в качестве интересного высказывания в продолжающейся академической дискуссии пойдет.