Три времени социологов

Все дальше уходя в историю и оборачиваясь назад на социологию, я начинаю замечать некоторые концептуальные особенности нашей дисциплины, которые раньше были мне практически незаметны. Например, то, как социологические теоретики работают с временем большой длительности. На самом деле, вариантов его концептуализации не так уж и много.

В большинстве классических теорий Belle Époque время обычно понимается как линейно-стадиальное. Есть какая-то важная переменная, которая нарастает и порождает последовательность социальных типов. Может различаться финальная точка восхождения (как у Маркса, считавшего, что развитие производительных сил приведет к коммунизму). Может различаться знак оценки (как у Вебера, который не особенно радовался бюрократизации). Однако общая канва – этакое секуляризированное христианство – у всех одинаковая.

После войны, в противовес наивным теориям модернизации, социологи реабилитировали циклическое время, к которому раньше апеллировали в основном консервативные теоретики вроде Парето и Шумпетера. Согласно такому подходу, ключевые параметры общества сначала проходят фазу подъема, а затем спада, который, в свою очередь, становится началом нового подъема. Скорее, уже как в буддистской космологии. Например, в теориях Валлерстайна и Геллнера циклическое время выходит на первый план, хотя линейно-стадиальное продолжает играть роль исключения из правил. У первого – как возможность мирового коммунизма, у второго – как чудо модернизации в рамках национального государства.

Позже социологи, следуя общей постмодернистской моде 1980-х, стали вообще скептически относиться к идее master process. Стало принято говорить, что все контингентно. Идеи линейных и циклических паттернов не были полностью заброшены, но их универсальность стала предметом сомнения. Например, у Джона Паджетта появляется множество механизмов автокатализа, которые могут приводить к закреплению новых состояний социальных структур, но едва ли можно говорить об их универсальности. Каждый конкретный случай нужно изучать отдельно.

Короче говоря, социология – по крайней мере, историческая социология – оперирует этими тремя разными концепциями социального времени, иногда предпочитая одну из них, а иногда их сочетая. Четвертого не дано. Am I missing something?