Ну а если будет больше, то получится как в Польше!

С советской водкой история в чем-то еще интереснее, чем с пивом. Собственно, культовое название во всех смыслах устаканилось только в том же 1936 году с появлением всесоюзного стандарта для крепких очищенных спиртных напитков. До этого предшественников водки как только не называли: и хлебным вином, и бражкой, и жженкой.

Пожалуй, самой популярной была «Московская», созданная как раз под самый первый ГОСТ. Сделанная на базе картофельного или свекольного спирта и не самая очищенная, она стала базой для широкого покупателя. Также запущенная в производство в 1936 году, «Русская» была похожа на предыдущую по составу, но крепче. «Пшеничная», появившаяся только в 1976 году, содержала меньше сивушных масел и имела закручивающуюся крышку! Вот это настоящий высокий стандарт потребления для позднесоветского гражданина.

«Столичная», рецепт которой утвердили в 1948 году, усилиями Союзплодоимпорта стала одной из самых популярных водок в мире. Ее экспортировали на американский и европейский рынок за валюту. Можно было купить ее и внутри СССР, но в основном только в больших городах. Да и стоила она дороже «Московской» из-за использования только зернового спирта. Почти недоступная внутри СССР «Посольская» была еще более крупной жемчужиной в короне советского алкогольного экспорта. Она делалась с добавлением меда и улучшенной кварцевой фильтрацией.

В абсолютных значениях пиво в СССР пили больше, но в пересчете на долю чистого спирта с водкой ничто не могло сравниться. Вообще, СССР был лидером по потреблению крепкого алкоголя в мире. Почему? Ответ кроется не в каком-то особо депрессивном складе советского мужчины или дореволюционных кулинарных традициях, хотя и в этих версия есть некоторая доля истины. Пожалуй, важнее все-таки преимущества в производстве и распространении водки по сравнению с другими алкогольными напитками.

Во-первых, сырье для водки стоило куда дешевле, чем хмель или виноград. Во-вторых, из-за куда более неприхотливых условий хранения ее можно было доставлять в любой самый отдаленный рабочий поселок Сибири или Дальнего Севера, где технически просто не могло быть своего пив- или винзавода. Наконец, уже после покупки водки она могла стоять дома годами и периодически открываться, и закрываться по любому ритуальному поводу и даже без оного. К концу 1970-х советское руководство осознало, что пищевая промышленность создала не только идеальный бренд для мировой торговли, но и психо-наркологическую бомбу для собственного населения. Однако пить боржоми было уже слишком поздно.