Что наша жизнь

Необходимость избавляться от штампов реалистического понимания международной политики последнее время все больше подталкивает меня к необходимости вернуться к изучению теории игр. Не в ее формализованной и математизированной версии, которая господствует сегодня в некоторых разделах экономики, а более интерпретативной и институциональной, которая, увы, вряд ли образует устойчивую школу или традицию. В свое время я узнал об амальгаме подобных исследований в социологии, антропологии, психологии и других дисциплинах, когда ассистировал Михаилу Соколову, но пойти за ним что-то помешало. Надо восстановить историческую справедливость! Младосоколовцы, в бой!

Несмотря на кажущийся индивидуализм, теория игр глубоко социальна. Правда, социальность понимается в ней в духе необщительной общительности Канта, отчасти с трагическим и даже экзистенциалистским пафосом. Как и создатели многих других современных проектов в социальных науках, фон Нойман и Моргенштерн бежали от центрально-европейского хаоса и пытались осмыслить его через проблему напряжения между индивидуальной и коллективной рациональностями. Согласно им, игрокам не всегда удается кооперироваться, но возможность кооперации всегда на столе. Хотя преодоление неопределенности – дело всегда тяжелое и часто неблагодарное.

Я думаю, что многие события Холодной войны как раз могут быть поняты как удачные или не очень решения социальных дилемм. Про Карибский кризис как про the game of chicken очень много написано. Думаю, это знакомый вам сюжет. Но почему бы не поразмышлять о советско-китайском расколе по модели другой игры – охоты на оленей? Или о постепенном распаде движения неприсоединения как о дилемме заключенных с множеством участников? Вообще, чем хороша эта традиция, так это тем, что в ней придумано много красивых моделей, которые лучше сочетаются с историей, чем принято думать. Образец для меня тут – прекрасная историко-социологическая книжка Ивана Ермакофф про падение демократии в Германии 1930-х и Франции 1940-х гг.

Старые читатели тут заметят, что еще одной проблемой является вопрос: как теория игр соотносится с социологическим структурализмом, который я так давно отстаиваю на этом канале? Честный ответ: пока понятия не имею!