Начало здесь.
 
В Европе же происходят свои процессы. На фоне роста популярности ультраправых сил, произошло сближение левоцентристов и правоцентристов. Символом чего стало правление канцлера ФРГ Меркель, которая большую часть времени опиралась на коалицию ХДС/ХСС с социал-демократами (эта же коалиция правит и сейчас при Мерце), и «радикальный центризм» Макрона, который обозначил свое кредо как «и то, и другое» (то есть, берет что-то от левых и от правых).
 
В целом и лево- и правоцентристы делают упор на «защите либеральных ценностей» и европейского единства, а также на борьбе с теми, кто и тому и другому бросает вызов.
 
Однако, параллельно, произошло формирование отдельного правого лагеря, куда вошли как бывшие ультраправые, которые стремились стать более респектабельными (пример – Мелони в Италии), так и бывшие правоцентристы, которые провозгласили своей главной линией борьбу с миграцией и защиту традиционных ценностей. Пример последних – Орбан и польская партия «Право и справедливость», противостоящая либералу Туску.
 
Таким образом, нынешнюю политическую структуру Запада можно описать таким образом: 
 
- леволиберальный лагерь. Определение на самом деле не очень точное, но, как устоявшийся и понятный всем термин, будем его использовать. Сюда входят Демпартия США, европейские лево- и правоцентристы, которые сейчас имеют определяющее влияние на политику ЕС, 
 
- американские неоконы и их европейские «агенты», 
 
- европейские правые, 
 
- ультраправые (трамписты и европейские партии вроде АдГ, «Национального движения» Ле Пен, партии Фараджа в Британии, Конфедерации в Польше и т.д.)
 
- ультралевые (наиболее сильные позиции у них сохранились во Франции, где их представитель Меланшон один из популярных политиков).
 
Теперь переходим к тому, какое все это отношение имеет к войне в Украине.
 
Если брать ультраправых, то большинство из них (хотя и не все) с той или иной долей скепсиса относятся к продолжению поддержки Украины и выступают за нормализацию отношений с РФ. Во-многом такая позиция обусловлена противостоянием с леволиберальным лагерем по принципу «враг моего врага мой друг». Тем более, что и Путин позиционирует себя как «защитника традиционных ценностей».
 
Среди ультралевых многие осуждают действия РФ в Украине, но, при этом, все они выступают против увеличения военных расходов, милитаризации Европы и против втягивания в войну с Россией.
 
У правых ситуация неоднозначная. Часть из них (Орбан, Бабиш, Фицо) в разной степени негативно относятся к продолжению поддержки Украины. Другие (Право и справедливость, Мелони) настроены антироссийски. Однако даже в их случае поддержка Киева это, скорее, элемент согласия с общим консенсусом, а не принципиальный момент идеологии. При этом у той же ПиС есть свои счеты и к Украине. Эта партия активно участвует в кампании против «бандеровской идеологии» и по Волынской резне.
 
Поддержка Украины Европой и, все еще, США, держится, по сути, на консенсусе двух сил – леволибералов и неоконов.

При том, что по многим другим вопросам они находятся друг с другом в жестком противостоянии. Леволибералы выступают против экспансионизма неоконов и против их пренебрежения международным правом, не поддерживают войну в Иране и действия Израиля. 
 
Но в отношении Украины эти силы, пусть и с некоторыми оговорками, едины. Именно их связка, несмотря на позицию Трампа, не допустила полного сворачивания поддержки Украины со стороны США и жесткого принуждения Киева к выводу войск из Донбасса.
 
Но выбивание хотя бы одной из этих двух опор грозит Киеву крахом программ помощи, что может иметь радикально негативные последствия для способности Украины продолжать сопротивление.
 
Обе силы выглядят сейчас настроенными на продолжение противостояния с Россией и на поддержку Украины. 
 
Однако, есть нюансы.
 
Для леволибералов милитаризм – чуждая и враждебная тема. Им более близок глобальный открытый мир, в котором темы защиты прав меньшинств и окружающей среды приоритетнее производства оружия и увеличения армии.

Продолжение здесь.