Анатомия Запада. Как внутренняя политическая борьба в США и ЕС может изменить расклады по войне в Украине 
 
Когда в Украине и в России раньше говорили о понятии «Запад», его часто воспринимали как единое целое. В последние годы, правда, стали распознавать различные внутренние лагеря в нем. Но, чаще всего, сводят их к противостоянию «леволиберальных глобалистов» и «правоконсервативных сил».
 
Однако, данная картина крайне упрощенная. 
 
За последнюю четверть века традиционное, сложившееся после Второй мировой войны, политическое деление Запада претерпело большие изменения.
 
Раньше все было достаточно просто: были ультраправые (радикальные националисты) и ультралевые (коммунисты и им подобные течения). 
 
А между ними находились левоцентристские (социалисты, лейбористы, социал-демократы) и правоцентристские (консерваторы, христианские демократы) силы, которые и правили западными странами, сменяя друг друга у власти. Левоцентристы делали упор на усилении социальной защиты, правоцентристы – на снижении налогов и стимулировании экономики. Похожая политическая структура была и в США, хотя отличия между демократами и республиканцами в дообамовскую эпоху были куда меньше, чем между европейскими право- и левоцентристами.
 
Однако, с начала 21 века ситуация начала усложнятся. 
 
В среде республиканцев выделилось и пришло к власти во времена правления Буша-младшего, движение неоконсерваторов (неоконов) – сторонников имперской, экспансионистской политики укрепления мирового господства США силой оружия. Триумфальный марш неоконов, однако, был сорван после того, как американцы завязли в войнах в Ираке и в Афганистане. Кроме того, на почве противостояния неоконам сильно взяла «влево» Демпартия США. Поворотным моментом стали выборы 2008 года, на которых классический «ястреб» Маккейн разгромно проиграл «леваку» (по американским меркам) Обаме. Однако, левый крен Демпартии, в свою очередь, вызвал «поправение» республиканцев. На этой волне пришел к власти Трамп, сделав центральными лозунги борьбы с миграцией, защиты традиционных ценностей, протекционизм и ликвидацию «социалистического перекоса», заданного демократами во внутренней политике. В среде республиканцев возникло, по сути своей, ультраправое движение трампистов, которое постепенно оттеснило от партийного руля неоконов, которых трамписты не любили, так как выступали против втягивания США в войны по всему миру и за концентрацию внимания на внутренних проблемах. 

Звезда неоконов к моменту инаугурации Трампа в 2025 году, казалось, уже полностью зашла. Однако, сохраняя свои позиции внутри республиканского истеблишмента и имея прочные связи в ВПК и в нефтегазовом бизнесе, они смогли взять реванш. Через госсекретаря Рубио, главу ЦРУ Рэдклиффа и сенатора Грэма они, фактически, обратили Трампа «в свою веру» и побудили его поддержать курс на сохранение мирового доминирования США силовым путем через отказ от системы международного права (подробнее об этой концепции мы писали здесь). Итогом стало втягивание США в войну в Иране и, возможно, изменение курса Трампа по войне в Украине (но об этом чуть ниже).
 
Также неоконы сейчас хотят «приватизировать» движение трампистов, перетягивая в свой лагерь часть известных активистов MAGA вроде блогерши Лоры Лумер. И, параллельно, пытаются отдалить от Трампа тех трампистов, которые их не поддерживают. Например, вице-президента Вэнса и Такера Карлсона (последний уже ушел в открытую оппозицию к Трампу после нападения на Иран).

Неоконы во главу угла ставят удержание мирового доминирования конкретно США, относясь к ЕС скорее пренебрежительно – «пусть покупают наше оружие и газ, да помалкивают». Однако и в Европе у них есть свои «агенты». Наиболее известные из которых экс-премьер Британии Борис Джонсон (а также многие другие британские политики) и нынешний канцлер Германии Мерц. Они выступают за жесткие действия против антизападных сил, за увеличение военных расходов, что выгодно американскому ВПК, и за замещение закупок энергоносителей из РФ американскими, что выгодно нефтегазовому бизнесу США.

Продолжение здесь.