Предыдущая часть здесь.

Но есть и вторая проблема, порождаемая украинскими обстрелам, которая для Кремля потенциально даже опаснее, чем настроения в обществе. Речь идет о прямом экономическом ущербе для России. Отметим, что пока этот ущерб оценить трудно. По тому же дефициту топлива от региона к региону ситуация сильно отличается. Как быстро смогут устранить разрушения НПЗ непонятно. Степень повреждений многих объектов также величина неизвестная.

Но, в любом случае, бесследно эти атаки для экономического потенциала и бюджета РФ не проходят (и в этом ключевое отличие и от терактов нулевых - они к дефициту бензина не приводили).

И здесь мы снова возвращаемся к 
принципиальной разнице между Украиной и РФ в плане влияния ударов противника по тылам на способность продолжать войну.

Россия воюет на свои деньги. А потому экономический ущерб, наносимый ударами по инфраструктуре, прямо сказывается на наполняемости бюджета и, соответственно, на военных усилиях. Тем более, что инфраструктура, которая приносит наибольшие деньги (нефтегазовая), очень уязвима к атакам даже беспилотников.
 
Украина воюет на европейские деньги. Поэтому сколько бы россияне не били по промышленным предприятиям и инфраструктуре, пока идет финансовый поток с Запада, это критически на способности Киева вести войну не сказывается. Исключение - разве что долгосрочный блэкаут по всей стране. Но неизвестно – можно ли его в принципе добиться. Также критический ущерб могут нанести ядерные удары, если они будут наноситься массированно (но о них ниже). В остальном удары, безусловно, могут привести к очень серьезному ущербу, но пока основной центр финансирования находится за границей и там же располагается значительная часть военно-производственных площадок, Киев может продолжать войну без радикальных проблем. Конечно, зависимость от внешней помощи несет для Украины стратегические риски. Так как в какой-то момент эта помощь по тем или иным причинам может резко сократиться (что из-за нарастающих экономических проблем в Европе и, в целом, на Западе, исключать нельзя). Но пока деньги и вооружения идут, это обеспечивает устойчивость Украины.
 
У России была бы аналогичная ситуация, если б такую же политику, как сейчас проводит в отношении Украины Европа, проводил бы в отношении РФ Китай. То есть, закрывал бы прямым финансированием любые дыры в бюджете, поставлял бы в необходимом объеме недостающие товары («вынесли НПЗ? Не беда, отгрузим топлива столько, сколько нужно»), масштабно производил бы на своих заводах оружие для нужд российской армии.
 
Но Китай столь прямо Москву в войне не поддерживает. 
 
Поэтому минимизация ущерба от украинских ударов, как в плане прямого бюджетного и экономического ущерба, так и в плане влияния на общественные настроения и на дезорганизацию социально-экономической жизни, для Кремля, сейчас становится приоритетом номер один.
 
Как мы уже писали, решать эту проблемы РФ может тремя путями.
 
Первый – найти военно-технический способ купировать ущерб от ударов, подняв почти до 100% долю сбитых БПЛА. Именно по этому пути, судя по всему, сейчас идут россияне, наращивая, в том числе, и применение дронов-перехватчиков. Но неизвестно – возможно ли достичь такого результата в принципе. Украина также не сбивает 100% дронов, которые, время от времени, долетают и до западной Украине. Кроме того, у Украины, вполне возможно, вскоре появятся и баллистические ракеты. Хотя, с другой стороны, неизвестно, сколько много будет ракет и есть ли у ВСУ запасы дальнобойных дронов, чтоб наращивать интенсивность обстрелов.
 
Окончание здесь.