Который день копаю родственные связи Веры Николаевны Прокофьевой, самой главной, самой великой советской хоккеистки (с мячом). Упершись лбом в этот ваш интернет (который про ее родню ничего не знает), решил по старинке, ножками, наудачу поехать на Кунцевское кладбище, логично предположив, что захоронение может оказаться семейным. То есть вдруг рядом будут лежать мужья, братья, сестры, и по этим фамилиям, по датам на памятниках я смогу что-то проследить.

Заскринил карту кладбища (на Кунцевском я не был никогда, да и вообще я не очень люблю гулять по кладбищам, особенно зимой), записал номер участка / захоронения, ориентир оказался самый удобный: наискосок от Валерия Харламова.

На воротах спрашиваю, как пройти к Харламову.

«Харламов, Харламов, все спрашивают какой-то Харламов, – отвечает охранник и начинает мучительно вспоминать. – Харламов, Балдерис… Михайлов? Хоккей, да? Нет, не знаю».

В общем, пошел искать сам, заплутал, замерз, как цуцик, вот Карандаш, вот Визбор, где-то уже рядом должна быть Прокофьева, и будто могильный леший кругами водит, три раза прошел мимо Карандаша, наткнулся на Шестернева, на четвертом круге еле нашел.

Валерий Борисович в цветах, наискосок оказалась не могила, увы, а колумбарий, вот она табличка – Вера Николаевна, то ли младшая сестра (версия №1), то ли первая жена (версия №2) Виктора Николаевича Прокофьева, прото-спартаковца, нападающего «Красной Пресни», школьного учителя Андрея Старостина и первого мужа Клавдии Старостиной (расстрелян в 1938-м). И никаких рядом мужей, детей или сестер Веры.

Как говорится у нас, у следователей, ниточка оборвалась. Досадно.

А про клоуна Карандаша у меня есть такая грустная история. В старости он совсем уже много пил, и перед выступлением администрация запирала его в комнате, чтобы он не успел накачаться. Цирковая молодежь жалела старика, наливала водку в блюдечко и просовывала ему под дверь.

(С вами была рубрика тяжелого понедельника # Как мы пишем)