Каждый вечер кто-то из соседей играет на флейте в открытое окно. Это игра в форточку – так, чтобы в комнате ничего не осталось, чтобы домочадцы не догадались. Заходят жильцы в коммунальную квартиру и видят, как в темных углах коридора сгустились остатки чужой игры на флейте. Въедаются в вафельные обои и картофельный клей. А потом ссоры: «Чья музыка?» – «Не моя! Я бросил!».

Кто-то играет на флейте, сидя на подоконнике. Из моего окна слышно, но видно только оглядывающихся прохожих. Они выглядят тревожно, даже испуганно. Молодой человек перебрасывает зонт из руки в руку, теребит его. Кто-то сверху играет на флейте. В этом районе полно музыкантов. Один из них играет на флейте и звук догоняет тебя, несёт вперёд, как сильный порыв ветра. Как это у Кафки – он не умер, но и не жив, а «носится без руля по воле ветра, который дует в низших областях смерти».

В высших областях смерти, на набережной Фонтанки, живёт бывший светорежиссер. Ещё до того как со скандалом уйти из театра, он свистнул оттуда прожектор. По ночам он ловит на софит прохожих.