Желая чтения, я желаю текста, ибо это открывает мне возможность быть Другим, я желаю его как желают тела Другого, ибо текст – не только набор философских терминов, своей конфигурацией образующих поле значения, но особая материя чтения, которая "ткется" (Ф.Ницше), предстает как "особая плоть" (Э.Гуссерль), разновидность "тела" (П.Валери, Р.Барт), ощущается как "текстура" (М.Мерло-Понти), – текст эротичен. Текст открывающийся в пространстве чтения, это наше другое тело, которым мы вновь и вновь желаем обладать. Пока мы читаем, оно не перестает разрастаться, захватывать собой мир, ещё недавно принадлежащий только нам. Акция чтения – результат выбора, в нем наше "да" или "нет" тексту. Поэтому вопрос заключается не в том, как полагал Барт, чтобы выбирать между наслаждением или удовольствием от текста (словно мы обречены на чтение). Наш выбор иной: читать или не читать? Если же мы выбираем чтение, то выбираем новое тело. Конечно, это тело трансфизично, и оно не проступает сквозь текст а конкретном, антропоморфном образе автора, оно скорее нейтрально и располагается в том промежутке, который отделяет нас, читающих, от письма, чьей энергией живёт текст. Иначе говоря, акт чтения невозможен без акта философского письма, они друг друга дублируют: то первый проступает в качестве изнанки второго, то второй – первого. Вместе они образуют телесный план понимания, который не может быть устранен или поставлен в скобки, он всегда присутствует в любой мысли, сколько бы та ни вырабатывала защитных мер против него, пытаясь отстраниться от собственного опыта телесности как несущественного, случайного, периферийного.

В. Подорога, Выражение и смысл