Некоторые вещи важны именно своей реальностью. Той гранью реальности, которая объединяет случайность и произвол. Реальность, в которой случайно воплотилась воля – это страшно, это великолепно, это ужасно.

Например, текст бывает хорош сам по себе. Но если взять его как жест, ситуацию пишущего, нам не придет на ум ничего кроме восклицания «Как же так вышло?!» – не потому что текст хорош, а потому, что он оказался реален, способен к реальности.

Если записать истории, которые происходили со мной или моими знакомыми, они бы могли существовать как сплетни. Вложи их в художественный текст, они потеряли бы свою реальность – потому что не качество текста здесь имеет значение, а только вопрос «как же так вышло?!».

Значит, чтобы написать что-то хорошее, нужна плоскость между двумя линиями: одна обеспечивает событие (вещь), другая – репрезентацию (знак).

Я пытаюсь понять, что же не так с драматургией историй, которые я рассказываю, почему они не могут превратиться в сюжет. Приходится маневрировать между режимами – или реальность события, или реальность речи. А писать о таком вообще нельзя, писать можно только об условиях, о том, как же так вышло.