Укрощение строптивого

Когда я прочитал сценарий «Мажора», то сразу представил в какой стилистике я хотел реализовать ключевые сцены и фильм.

Пароль к решению был «Тони Скотт».

Тони Скотт - гениальный режиссёр визионер, немного заслоненный тенью своего звездного брата Ридли.
Тони один из самых вооруженных сложными визуальными инструментами режиссеров. Его богатое кинематографическое наследство можно продолжать изучать и сегодня, учиться и вдохновляться.

Самое сложное для меня тогда виделось - это уговорить продюсеров на такое визуальное решение, а оказалось, что найти оператора. Я встречался с именитыми и просто «модными» кинооператорами, которые совсем не знали матчасть: они не знали кто такой Тони Скотт, не видели его фильмов, не интересовались как сняты его фильмы, некоторые искренне удивлялись когда я им объяснял отличия разных линеек объективов, никто не смог даже гипотетически разобрать как технически сделаны некоторые сцены в его фильмах.
В тот момент я был «В гневе» (это каламбур), кстати, если вы не видели этот фильм, то обязательно посмотрите “Man on fire”, в русском переводе «В гневе».

И тут я нахожу шоурил оператора Бека Хамраева… первое, что я сказал:
«Один человек не может так одинаково талантливо снимать холодильник, женщину и автогонки».

Хамраев смог, а главное знал как.

Мы сговорились и начали подготовку. Мы обсуждали сценарий, фантазировали, рисовали раскадровки, а вечером он мне присылал красивые фотографии голых женщин. Я был уверен, что это просто его такая милая блажь. Но, после окончания съемок я все-таки узнал у Бека, что это было (об этом в конце).

Короче, был прекрасный конфетно-букетный период, который совершенно неожиданно окончился с началом съемок.

Практически каждое мое предложение подвергалось скепсису с его стороны.
Если на площадке мне приходила в голову идея снять другой вариант, то ответом мне было «мы это не обсуждали, а потому снимать не буду». Он изматывал меня своими обстоятельными объяснениями неверного кастинга и плохо сыгранных сцен. Я, реально каждый раз, возвращаясь после смены домой, плакал от отчаяния, но… как только я смотрел отснятый материал, я понимал, что этот человек снимает так, как я мечтал, чтобы выглядел этот фильм.

Это длилось половину проекта, пока мы не подошли к сложнейшей и очень ответственной смене: убийство отца главного героя. Очень драматичные и важные сцены.
И вот, мы так и не нашли подходящий объект, а съемки завтра. В городе есть потрясающий, на мой вкус объект - большой недостроенный мост, мост в некуда, оборванный путь. Роскошный образ, подходящий как к истории, так и просто необычная локация. И тут Улугбек говорит «нет». Не помню, то ли цвет моста не понравился, то ли расположение относительно солнца… и вот здесь мой котелок сорвался.

«Я - режиссёр. Я утверждаю!».
«Отлично, - слышу в ответ- ну, тогда ты сам нам и расскажешь завтра как ты будешь это снимать».
Чтобы вы понимали - это очень «операторский» день: огромный операторский кран, стэдикам, многокамерная съемка, большой объем сцен, экшн. Короче, «джекпот».

Я полночи делаю раскадровки, и утром меня встречает Улугбек и кран. «Куда ставим? Ты же режиссёр.» И мы «закусились». Всю смену я проработал в одного, мы не разговаривали, а ограничивались только техническими репликами. Усталость была просто капитальная, а главное, я не понимал как нам так с ним работать дальше и чем дальше шла смена, тем больше рос этот вопрос внутри меня.

Остается буквально полчаса «по солнцу» до конца смены, надо снять еще сцену и в этот момент я «выключаюсь». Просто мозг отказывает. Реально я даже не могу объяснить про что сцена и с кем. Всё, финита.
«Короче, не переживай. Смотри: герои будут стоять на краю моста в контровом, я уже кладу рельсы на кадр отъезда Мажора, снимем восьмерку и все успеем.» Улугбек снял оооочень красивую и важную сцену за пятнадцать минут.
А потом, после окончания смены, мы обнялись и счастливо и уважительно к друг другу сняли еще не одну картину.

Как потом, спустя годы, мне объяснил Бек: «Да я поверить не мог, что ты нормальный, а не идиот как все».