Мои мама и папа всю жизнь проработали учителями в школе. И в разговоре сегодня мама упоминала, что учеба в педагогическом училище по итогу оказалась для нее гораздо полезней, чем последующая учеба в педагогическом ВУЗе:
— Я еще в начале учебы в ВУЗе посмотрела программу — ничего нового. Мы ведь и педагогику, и психологию мы уже в училище проходили. Изучали математику — и методику преподавания математики, и так по всем другим предметам. И главное — практика обязательной была. Мы сами вели уроки, в разных форматах применяли все то, чему нас учили.
— А было ли в ВУЗе что-то полезное? Что тебе реально пригодилось?
— Ну [высшей математики и научного атеизма] там было достаточно. Но к чему-то конкретному в реальной работе [в школе, на протяжении следующих 40 лет] мне это точно не пригодилось.
Получается, советская система образования в училище позволяла выпуститься и быть хорошим профессионалом, как минимум — грамотным педагогом в школе. А что же тогда делал ВУЗ? Или с советскими педагогическими ВУЗами было что-то не так?
И тут я вспомнил эпизод, который напомнил мне и рассказ мамы, и собственный опыт учебы на математическом факультете:
Я попал на приемный экзамен машиностроительного факультета. Экзамен был устным, мне разрешили посидеть на нем, послушать. Один из абитуриентов оказался просто великолепным: он мгновенно отвечал на любой вопрос. Экзаменаторы спрашивали, что такое диамагнетизм, и он тут же давал абсолютно верный ответ.
Потом один из них спросил:
– Что происходит со светом, проходящим под углом через слой вещества, обладающий определенной толщиной и показателем преломления N?
– Свет выходит наружу параллельно прежнему направлению своего движения, сэр, – но со смещением.
– А какова величина этого смещения?
– Не знаю, сэр, но могу попробовать выяснить это.
И ведь выяснил. Очень сильный был парень. Однако у меня к тому времени уже сложились определенные подозрения.
После экзамена я подошел к этому умному юноше, сказал, что я из Соединенных Штатов и хочу задать ему пару вопросов, причем ответы его на результатах экзамена никоим образом не скажутся. Первый мой вопрос был таким:
– Можете вы привести пример какого-либо диамагнитного вещества?
– Нет.
Спрашиваю дальше:
– Допустим, вот эта книга сделана из стекла, и я смотрю сквозь нее на что-то, лежащее на столе, что произойдет с изображением этого предмета, если я наклоню книгу?
– Оно повернется, сэр, на угол, вдвое больший угла наклона книги.
– Вы уверены, что говорите не о зеркале?
– Уверен, сэр!
Вот только что, на экзамене, он сказал, что свет будет смещаться параллельно направлению его движения, поэтому изображению, о котором мы с ним говорили, следовало не поворачиваться на какой-то угол, а смещаться. Он даже рассчитал величину этого смещения, но так и не понял, что стекло есть вещество, обладающее определенным показателем преломления, и что произведенный им расчет имеет прямое отношение к моему вопросу.
То есть студенты сдавали экзамены, «уча» все это и не зная решительно ничего, кроме слов, которые они запомнили.
Ричард Фейнман. Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!
Я сам закончил ВУЗ по специальности Компьютерная безопасность со средним баллом 4.75. Мой диплом был про систему управления информационной безопасностью. Профильная специальность, актуальная тема, сильный профессионал на выходе?
Как бы не так.
В моем дипломе было все правильно написано.
Но что это за система и как в реальной жизни организовать управление безопасностью я понял только спустя десять лет, сначала поработав системным администратором, потом программистом, затем инженером, затем изучив практическую безопасность, после разобравшись в стандартах как аудитор, а потом уже поработав в международной компании, где мы с коллегами, собственно, эту систему и построили 🤩
А что же знания из ВУЗа?
Помню один смешной анекдот про е в степени икс, могу рассказать при случае 😉
@startwithease