Думал сегодня про этот сериал опять, про один эпизод, и про особенности фантастической композиции.

Фантасты немного ситхи — они любит работать с абсолютами. Все эти родимые пятна Золотого века, делающие Супермена Суперменом, — это одно, но куда ярче и ненаивнее раскрывается тема табу. И тут есть два композиционных подхода.

Один — ну вот взять "Трудно быть богом" братьев Стругацких. Земным наблюдателям запрещено причинять кому бы то ни было вред. Это такое абсолютное табу общества Полудня, сродни ахимсе, хотя охота в этом обществе есть, то есть на животных оно не распространяется, — но на людей вполне. Сам погибни, но другого разумного не тронь. Мы это понимаем, когда читаем "ТББ", почти сразу — на эту тему есть эпиграф из "Пятой колонны" Эрнеста Хемингуэя:

Выполняя задание, вы будете при оружии для поднятия авторитета. Но пускать его в ход вам не разрешается ни при каких обстоятельствах...

Собственно, вся композиция книги строится вокруг этого табу, оно же — не столько табу, сколько нравственные убеждения Руматы и его соотечественников. Всю книгу Румата мирится с жестокостью арканарского условного средневековья — и сдерживается. И только в самом конце, когда убивают Киру, Румата не выдерживает. Происходит, я назову это так, событие 491. (Был такой венгерский фильм в 1960-е. Его название отсылает к Евангелию: Иисус требует прощать не до семи, но до семижды семидесяти раз. 7 * 70 = 490, а событие 491 — это когда человек перестает прощать. Понятно, что в устах Иисуса "семижды семьдесят" означает "до бесконечности".)

В такой композиции нарушение табу — это мощная кода. Она бьет, потому что всю дорогу, весь текст, весь роман герой держался. Так построены многие тексты, вообще говоря.

Сериал "Трудно быть богом" построен совершенно по-другому. Нам прямым текстом говорят в начале, на титрах, что убивать этим вот людям нельзя. И в первой же серии дон Кондор, едва вернувшись в Арканар с Руматой, первым делом убивает предателя, из-за которого погиб герой Леонида Ярмольника. Убивает как-то даже рутинно, не стесняясь Руматы, и если первое может объясниться, я подозреваю, сюжетом, второе — из серии идиотизмов, убивающих сюжет; дон Кондор вроде не идиот, чтобы вот так сходу на глазах у новичка нарушить главное табу всего общества.

То есть: второй способ играть с нарушением табу — нарушить его сразу. Так делают очень редко. Но я вспомнил, что именно это происходит в классическом тексте, правда, не в начале вообще, но почти сразу, как нам об этом табу рассказывают. Это "Тигр! Тигр!" Альфреда Бестера. Напомню, общество там построено на всеобщей телепортации, которая называется "джантирование" или "джантация". Третья глава, описание жилища олигарха:

Преданный принципу показной расточительности, на котором основано все общество, Престейн из Престейнов держал в своем колоссальном особняке в Центральном Парке внутренние телефоны, кухонные лифты и другие экономящие труд приспособления, исчезнувшие за ненадобностью с появлением джантации. Многочисленные слуги покорно ходили из комнаты в комнату, открывая и закрывая двери и взбираясь по лестницам.

То есть — элиты не джантируют. Это их способ conspicuous consumption, потребления напоказ. Они могут позволить себе, так сказать.

Но уже через пару страниц...

— Я хочу напомнить, что в девять состоится церемония запуска. С ванкуверских стапелей сходит корабль, престейновская «Принцесса». Установление трехмерного контакта со стапелями займет некоторое время, так что нам лучше…
— Я буду присутствовать лично.
— Лично! — поперхнулся советник. — Но мы не можем за час долететь до Ванкувера, Престейн. Мы…
— Я джантирую! — рявкнул Престейн из Престейнов. Таково было его возбуждение.

Всё, табу конец. Моментально. Описано — и нарушено.

Мне эта нота в "Тигре" всегда казалась фальшивой. И кажется фальшивой в "ТББ"-сериале. Но ведь наверняка есть другие мнения. Кто-нибудь впечатлился решением Престейна из Престейнов? Убийством, совершенным доном Кондором?