В сумерках уходящего сентябрьского дня слетает с календаря ещё один лист. День прожит, окончен — и очень скоро многими будет забыт.

Так растут на древе человеческой истории листья-дни: рождаются с первыми лучами солнца, раскрываются к полудню и к вечеру начинают тихо увядать. А после неспешно опускаются вниз, к своим собратьям, в шелестящую охапку минувшего, и остаются там ждать.

Ждать, что когда-нибудь один из них возьмёт в руки пытливый человек, осторожно проведёт пальцами по сухим жилкам и попытается прочесть давно исчезнувшее время. Понять, что происходило в тот далёкий миг, когда этот лист был ещё зелёным и живым, тянулся к свету и безмятежно подставлял себя лучам вечного солнца.

Наверное, в этом и есть странная милость времени: оно уносит почти всё — и всё же оставляет достаточно, чтобы однажды кто-то смог прикоснуться к тому, чего уже нет.