​​Смутные перспективы Второй Речи Посполитой

Согласно Мартовской Конституции 1921 г., Вторая Польская республика должна была стать демократической парламентской республикой по образцу Третьей республики во Франции. Однако уже в 1926 г. в стране произошёл Майский переворот во главе с маршалом Юзефом Пилсудским.

Диктатура не была установлена сразу. В стране какое-то время ещё проходили многопартийные свободные выборы, действовали гражданские права и свободы, но военный министр Пилсудский постепенно год от года наращивал приоритет исполнительной власти над всеми остальными. В течение первой половины 1930-х гг. парламент был окончательно зачищен от оппозиции, а её лидеров осудили на показательном «Брестском процессе», многих активистов выдавили в эмиграцию. В 1934 г. для политических противников режима был создан концлагерь в Берёзе Картузской.

Апофеоз «Санации» наступил в 1935 г., когда была принята сверхпрезидентская Апрельская конституция. Однако уже в мае общепризнанный лидер режима Пилсудский умер. «Санация» осталась без вождя и раскололась на несколько неформальных военно-бюрократических группировок, которые принялись грызться друг с другом под ковром.

При этом польская оппозиция тоже была глубоко расколота. Коммунисты выступали за революционную ликвидацию буржуазного режима и освобождение национальных меньшинств. Левоцентристы из Польской социалистической партии требовали демократизации и углубления социальных реформ с упором на городской рабочий класс. Аграрная Народная партия требовала того же, но с упором на крестьянское большинство. Были ещё христианские демократы, которые выступали за демократизацию и сохранение католических ценностей.

В августе 1937 г. восток страны оказался охвачен всеобщей крестьянской забастовкой, которую властям с трудом удалось подавить лишь масштабным полицейским террором.

Наконец, существовал национал-демократический лагерь, который мечтал о создании моноэтнического польского национального государства, в котором не будет никаких меньшинств. В середине 1930-х гг. национал-демократы раскололись уже внутри себя по вопросу, нужна ли Польше демократия или невнятную безыдейную диктатуру «Санации» просто следует заменить на «правильную» идейную национальную диктатуру. Одна из групп национал-радикалов вовсе окрестила себя «фалангистами» по примеру аналогичного движения в Испании.

Таким образом, к концу 1930-х гг. Польша представляла собой «диктатуру без диктатора», где не было общепризнанного лидера, способного сглаживать конфликты элит. При этом всякая легальная и публичная политическая конкуренция была уничтожена. В этих условиях социальные и национальные проблемы периодически прорывались наружу в виде массовых забастовок, как произошло с крестьянами в 1937 г., или террористической активности, как в случае с украинскими националистами, которые в 1934 г. застрелили главу польского МВД Бронислава Перацкого.

В связи с этим есть основания полагать, что если бы в сентябре 1939 г. в Польшу не вторглись немецкие, словацкие и советские войска, то через несколько лет она имела все шансы погрузиться в хаос внутренних потрясений с перспективой Гражданской войны.

Косвенным подтверждением этой гипотезы мне кажется тот факт, что в годы оккупации каждый политический лагерь Польши обзавёлся своими собственными вооружёнными отрядами. У аграрной Народной партии были «Крестьянские батальоны», у социалистов – «Гвардия Людова», у национал-демократов – «Национальная военная организация». Свои бойцы были и у сторонников «Санации», и даже у анархо-синдикалистов! В конце концов, перед лицом внешнего врага представители этих лагерей смогли преодолеть разногласия и объединились в «Армию Крайову». За пределами этой коалиции остались лишь коммунисты с их собственной «Армией Людовой» и правые национал-радикалы с их «Национальными вооружёнными силами».

Столь многогранная партийная мобилизация позволяет предположить, что при отсутствии иноземного врага эти вооружённые подразделения всё равно были бы созданы через несколько лет, но только уже для того, чтобы вцепиться в глотку друг другу.