​​ДОРОГОЙ БРАТ Василий Тополев выложил традиционный ежегодный пост о, пожалуй, самом мрачном эпизоде Французской революции – Вандейской войне, когда «прогрессивные» революционные правительства в 1793 – 1794 гг. утопили в крови консервативный повстанческий регион Вандею на западе страны. Жертвами Гражданской войны с кровавым террором с обеих сторон и «адскими колоннами» стали около 200 тыс. человек, то есть примерно каждый четвёртый житель Вандеи.

Однако мне кажется, что самое примечательное в этой истории – то, чем всё в итоге закончилось. Якобинцы даже несмотря на террор и «адские колонны» так и не смогли умиротворить Вандею. Конец полномасштабной войне положила не изуверская жестокость, а… договорняк. Новые термидорианские власти, которые свергли якобинцев, в феврале 1795 г. заключили мир с вандейскими вождями. По условиям договора в Ла-Жоне повстанцы признали республику и сдали правительственным войскам свою артиллерию. Взамен республика предоставила вандейцам амнистию, гарантировала свободу вероисповедания, освободила их от армейского призыва, позволила иметь собственную территориальную оборону и направила многомиллионные финансовые вливания в реконструкцию разрушенной инфраструктуры региона.

Не все вандейские вожди приняли договор. Некоторые продолжали сопротивление до лета 1796 г. Но теперь правительственная армия в Вандее руководствовалась совсем другой стратегией. Революционный генерал Лазар Гош (есть мнение, что если бы не ранняя смерть в 1797 г., то именно он стал бы правителем Франции, а не Наполеон) строго следил за дисциплиной в своих войсках, старался дружить с местными священниками и щедро амнистировал всех вандейцев, кто соглашался сложить оружие. В итоге радикальные роялисты постепенно теряли общественную поддержку в и так измученном войной регионе. В конце концов, всех радикалов переловили и перестреляли, тогда как большинство полевых командиров придерживались февральского договора 1795 г.

Вандея ещё раз ненадолго поднялась против республики в конце 1799 г., когда Директория задумала пересмотреть условия мира. Но вскоре Наполеон совершил переворот 18 брюмера и подтвердил все прежние договорённости с вандейцами. Повстанцы снова разошлись по домам.

В итоге в годы Наполеоновских войн, когда вся Франция изнывала от налоговых поборов и регулярных призывов в императорскую армию, прежде мятежная Вандея пользовалась удивительными привилегиями. Её крестьяне не подлежали мобилизации, зато могли служить внутри региона в собственной территориальной обороне. Париж выделял щедрые субсидии на строительство дорог, городов и школ – фактически заливал регион деньгами, покупая его лояльность.

В 1815 г. во время «Ста дней» Бонапарт, находившийся в отчаянной ситуации, попытался провести мобилизацию в Вандее, но в ответ получил очередное – четвёртое по счёту – восстание. Впрочем, оно быстро закончилось по причине поражения Наполеона и его вторичного свержения.

Кажется, мораль у этой истории состоит в том, что рецепты умиротворения мятежных регионов в разных странах и эпохах бывают удивительно похожи.