​​Кровавая неделя в Кёпенике

К лету 1933 г. нацисты окончательно зачистили всю гражданскую оппозицию. Были разгромлены все остальные партии, выхолощен рейхстаг, уничтожены федерализм и местное самоуправление, разогнаны профсоюзы, подчинены университеты, обузданы правоконсервативные союзники. «Пацификация» Германии проходила двумя методами – легалистским (через чрезвычайные декреты, формально соответствовавшие авторитарной Веймарской Конституции) и силовым, открыто террористическим. Страну опутала сеть «официальных» и «неофициальных» («диких») концлагерей, куда в административном порядке без всякого решения суда свозили активных и потенциальных противников режима. Партийные штурмовики отныне имели статус «вспомогательной полиции», а «настоящая» полиция предпочитала не вмешиваться в дела своих «помощников».

В ночь с 21 на 22 июня отряд штурмовиков нагрянул домой к социал-демократическому профсоюзному активисту и члену «Рейхсбаннера» плотнику Иоганну Шмаусу в берлинском рабочем районе Кёпеник. Оппозиционера, а заодно и всю его семью тут же принялись избивать. Но дальше визит пошёл не по плану. 23-летний сын хозяина дома Антон – тоже плотник, активист СДПГ и «Рейхсбаннера» – достал пистолет и на месте застрелил троих штурмовиков, после чего выпрыгнул из окна и скрылся.

После разгрома Коммунистической партии в феврале-марте о коллективном или индивидуальном вооружённом сопротивлении нацистам уже не могло идти и речи. Новость, что кто-то не просто оказал сопротивление, но ещё и убил троих штурмовиков, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Этот эпизод так сильно отложился в головах современников, что упоминания о нём можно вычитать и в «Истории одного немца» у Себастьяна Хафнера, и в «Уходе в лес» Эрнста Юнгера.

Вооружённый отпор партийному террору снёс крышу районному начальству СА, так что в следующие несколько дней «красный» Кёпеник стал районом жесточайших облав и расправ над всеми, кто был как-то связан со Шмаусами или числился активистом «марксистских» партий. Иоганна Шмауса повесили в ближайшем сарае, а затем оформили как «самоубийство». Его жену и дочь увезли в местную штаб-квартиру СА, где долго пытали. Нескольких других активистов «Рейхсбаннера» и «Рот фронта» забили до смерти, а потом зашили трупы в мешки и сбросили в приток Шпрее. Всего за неделю через жернова репрессивного произвола в Кёпенике прошли несколько сотен человек, из которых убили около 25.

Сам Антон Шмаус, будучи законопослушным гражданином… добровольно сдался «официальной» полиции. Но берлинским полицейским проблемы с новыми властями были не нужны и они сами «сдали» Шмауса штурмовикам. Его убили не сразу – запытали до паралича и добили только в январе 1934 г. Выжившие члены социал-демократической семьи Шмаусов эмигрировали, фактически бежали из страны.

Разгул произвола в какой-то момент показался чрезмерным даже центральному нацистскому руководству, которому пришлось реагировать на протесты священников и юристов. В итоге никого из участников «Кровавой недели» так и не привлекли к ответственности, но неофициально попросили умерить пыл.

Непосредственный командир кёпеникских СА Герберт Герке погиб на Западном фронте в марте 1945 г. Но вот к его выжившим подчинённым расплата всё же пришла после конца войны. В 1947 г. двоих штурмовиков приговорили к 8 и 1,5 годам тюрьмы соответственно. В 1948 г. ещё двоих осудили на 15 лет, а одного – на полгода. «Главный» процесс по делам кёпеникских преступников прошёл уже в ГДР в 1950 г. Слушались дела 61 человека, хотя физически на скамье подсудимых находились лишь около 30. Остальные скрывались в ФРГ, где их никогда не судили. Восточногерманский суд приговорил большинство бывших нацистов к крупным срокам заключения, а шестерым и вовсе отрубили головы на гильотине.

В 1992 г. после краха ГДР родственники некоторых приговорённых нацистов подали прошения о реабилитации осуждённых как «жертв коммунистического режима», но получили отказ, так как уже суд ФРГ счёл приговоры полностью справедливыми.