​​Поместье для Гинденбурга. История самой большой взятки.

Германия на рубеже XIX/XX вв. представляется нам развитой индустриальной державой, локомотивом европейской экономики. И это на самом деле так. Однако в любой стране во все времена есть глубокие региональные различия. Германия не была исключением. Пока большая часть Рейха росла и крепла, аграрный восток Пруссии, наоборот, хирел и пребывал в пучине перманентной депрессии. Миллионы пруссаков переезжали в более развитые части страны, а то и вовсе эмигрировали в Новый Свет. Рост конкуренции со стороны Америки и России снижал закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию. После Версальского договора и создания враждебной Польши резко возросли транзакционные издержки.

Проблема депопуляции и разорения прусского Востока была не только социально-экономической, но и политической. Германия в первой трети XX в. оставалась страной, где по-прежнему, как и в XIX в., огромное непропорциональное влияние на власть оказывали помещики. Даже свержение монархии и установление республики не поколебали позиций «остэльбской аристократии» (прусские земли восточнее Эльбы считались заповедником самого махрового помещичьего землевладения).

В 1925 г. президентом Германии был избран стереотипный прусский помещик – Пауль фон Гинденбург. С этого момента остэльбское лобби получило прямой доступ к первому лицу. Ещё до Великой депрессии была запущена программа «Восточная помощь», которая предполагала выделение многомиллионных ссуд и субсидий сельскому хозяйству на востоке Пруссии, а также реструктуризацию долгов хозяйств-должников.

Родовое поместье Гинденбургов Нойдек, принадлежавшее вдове брата президента, к тому моменту было заложено за долги. В 1927 г. Ландбунд – главная лоббистская организация сельхозпроизводителей, и Союз германской промышленности – аналогичная организация промышленников, выкупили Нойдек и подарили его Гинденбургу на 80-летие. Высказывались подозрения, что «дар» был формой взятки, которая гарантировала, что в будущем интересы аграриев и промышленников будут учтены благодарным президентом при любых обстоятельствах.

Кривотолки вызвал и тот факт, что поместье тут же переписали на сына президента – Оскара фон Гинденбурга. Ничего незаконного в этом не было, но получалось, что благородное семейство «Отца нации» «по-торгашески» пыталось избежать налога на наследство.

Во время Великой депрессии вопрос, стоит ли тратить сотни миллионов бюджетных рейхсмарок на поддержку помещиков, стал звучать резче. Критики утверждали, что средства аграриям выплачивались «по блату» и без последующего аудита. На рубеже 1932/33 гг. в рейхстаге была создана комиссия по расследованию злоупотреблений с «Восточной помощью». Её члены предоставили доказательства, что ряд получателей потратили деньги не на спасение своих хозяйств, а на дорогие автомобили, скаковых лошадей и заграничные путешествия. Соседа Гинденбургов – Эларда фон Ольденбург-Янушау, обвиняли в том, что именно он в 1927 г. организовал выкуп президентского поместья, а в обмен за «услугу» спустя некоторое время получил 620 тысяч халявных марок из бюджета.

Считается, что сведения о махинациях, связанных с семейством Гинденбургов, каким-то образом попали в руки нацистов. Это стало одним из козырей Гитлера во время переговоров о назначении на пост канцлера в январе 1933 г. Якобы после личного разговора с фюрером НСДАП Оскар фон Гинденбург сообщил своим собеседникам, что «иного выхода нет, и Гитлера придётся назначить канцлером». Есть версия, что именно после разговора со «старым другом» Янушау президент Гинденбург пересилил себя и подписал указ о назначении «богемского ефрейтора» главой правительства.

Стоит ли говорить, что после прихода нацистов к власти и уничтожения парламента как самостоятельного института, никто больше не задавал неудобных вопросов про «Восточную помощь». Государственная поддержка помещичьих хозяйств продолжалась вплоть до 1945 г., когда большая часть остэльбской Германии перестала быть «Германией» в принципе, а другая часть попала в Советскую зону оккупации, где с помещиками не церемонились.