Пока дворяне в лице Дмитрия Пожарского и купцы в лице Кузьмы Минина собирали Второе ополчение, стоявшие у стен Кремля остатки Первого ополчения – казаки Заруцкого и Трубецкого (бывшие сторонники «Лжедимитрия II») успели весной 1612 г. присягнуть новому «царю Дмитрию Ивановичу» (он же «Лжедимитрий III», он же «Псковский вор»). Однако тот оказался птицей совсем уж невысокого полёта, и, живя по принципу «бери от жизни всё», настроил против себя вообще всех. Очередную вариацию Дмитрия быстро схватили, доставили в Москву, посадили на цепь и через какое-то время казнили.

При подходе Второго ополчения к Москве в августе 1612 г. «отвалился» и Заруцкий. Он сделал ставку на продолжение «дмитриевской» легитимности, а именно на Марину Мнишек и её полуторагодовалого сына Ивана, который был то ли сыном «Лжедмитрия II», то ли сыном самого Заруцкого. С атаманом, Мариной и их сыном случится отдельная драма – до 1614 г. они будут сопротивляться московским войскам у Астрахани, а после пленения Заруцкого посадят на кол, трёхлетнего Ивана повесят, а Марина умрёт в тюрьме при невыясненных обстоятельствах.

Так вот, возвращаясь к «Семибоярщине», где же они были? Потеряв политическую субъектность со вступлением польских войск в Москву осенью 1610 г. «временное боярское правительство» всё равно оставалось в столице, полагая, что поляки их хотя бы не убьют, чего совсем нельзя было сказать о казацкой вольнице по другую сторону стен. Рядом с членами «Семибоярщины» находились и члены их родов. Например, при боярине Иване Никитиче Романове – брате Филарета (Фёдора Романова), находился его племянник… Михаил. Да-да, в «исторические месяцы» будущий царь присутствовал на месте событий, только, гм, немного по другую сторону баррикад.

Второе ополчение разгромило польские войска, пытавшиеся прорваться к истощённому голодом гарнизону Кремля, затем штурмом взяло Китай-город и, наконец, вынудило поляков капитулировать. Часть из них (кого взяла «земщина») пленили, часть (кто попал к казачкам) – перерезали на месте. Но что же стало с коллаборантами изменниками власовцами из «Семибоярщины»?

А ничего плохого.

Более того, эти люди стали архитекторами нового политического режима, и всё у них было замечательно.

Один член «Семибоярщины» умер ещё в 1611 г., сведения о другом обрываются в начале 1612 г., так что на момент освобождения Кремля и последующих событий в живых достоверно оставались пятеро.

Глава «временного правительства» – князь Фёдор Иванович Мстиславский, при коронации Михаила Романова держал царскую корону и осыпал его золотыми. В 1618 г. при крестном целовании о мире со Швецией держал государеву шапку. В 1619 г. упомянут первым в Царской думе, встречал Филарета из польского плена. Умер в 1622 г.

Князь Иван Михайлович Воротынский стоял во главе лиц, посланных к избранному Михаилу с просьбой поспешить в столицу, и подписался четвёртым по старшинству боярином на грамоте об его избрании. Воеводствовал в Казани, в отсутствие царя в звании первого воеводы семь раз ведал Москвой. Умер в 1627 г.

Князь Борис Михайлович Лыков-Оболенский – муж тётки Михаила Романова. Последовательно возглавлял Разбойный, Монастырский, Ямской, Казанский, Сибирский и Каменный приказы. Умер в 1646 г.

Иван Никитич Романов – родной дядя Михаила. Богатейший человек Русского государства в царствование своего племянника. Умер в 1640 г.

Фёдор Иванович Шереметьев возглавлял посольство Земского собора в Кострому, уговорившее Михаила принять царский венец. До возвращения Филарета из плена с 1613 по 1619 гг. фактически возглавлял московское правительство, снова возглавлял его с 1633 по 1646 гг. Умер в 1650 г.

История окончания Смуты – это история о том, как Романовы – начисто беспринципные гроссмейстеры московской игры престолов, которые за эпоху Смуты предали и продали кого только можно, благодаря своей беспринципности заручились поддержкой буквально всех партий (и бывших «прошуйских», и бывших «дмитриевцев», и бывших «владиславцев»), сорвали ва-банк и мудро им распорядились, встроив всех своих сторонников в новую политическую систему, невзирая на их предыдущие приключения.