Когда речь заходит о событиях «Смутного времени», рано или поздно обязательно всплывает словечко «Семибоярщина». Под ним обычно подразумевают
Перед тем, как ответить на этот вопрос, немного напомню закваску событий.
В конце 1600-х гг. в Русском государстве шла гражданская война. Большая часть страны признавала царём Дмитрия Ивановича (в историографии остался под кличкой «Лжедмитрия II»), меньшая – сидевшего в Москве Василия Шуйского. Чтобы одолеть Дмитрия, Шуйский призвал на помощь шведов. Однако сами шведы в тот момент воевали против поляков, так что последние расценили русско-шведский союз как угрозу для себя и сами вторглись в пределы Русского царства.
В первой половине 1610 г. Дмитрий был почти побеждён. Русско-шведские войска нанесли ему военное поражение, а часть его собственных элит (например, тушинский «патриарх» Филарет – Фёдор Романов) перебежали к полякам, признав царём королевича Владислава. Именно тогда, кстати, Дмитрий, который до того активно пользовался поддержкой Речи Посполитой, переориентировался на популистскую риторику защитника простого люда и православной веры от иноземцев.
Торжество Шуйского длилось недолго. В июне 1610 г. поляки начисто разгромили царскую армию у села Клушино. Дмитрий получил второй шанс и снова двинулся к Москве. В условиях, когда под стенами столицы оказались сразу две враждующие армии, активизировались «пятые колонны» каждой из партий в самой Москве. Всего через три недели после клушинского разгрома Шуйский был свергнут с престола и насильно пострижен в монахи. К власти в Москве пришла та самая «Семибоярщина».
И вот перед чем она оказалась. «Глубинный народ» выступал за популиста Дмитрия. Однако тот был неприемлем для правящей верхушки так как уже обзавёлся собственными альтернативными элитами и вообще воспринимался как «царь голытьбы». Поэтому в августе «Семибоярщина» в качестве противодействия Дмитрию официально пригласила польского королевича Владислава на русский престол. Чтобы гарантировать собственную безопасность посреди обозлённых сторонников Дмитрия, бояре сами впустили в Москву польский контингент.
Напомню, что в национальных категориях люди тогда не мыслили, поэтому никаким «нацпредательством» приглашение Владислава, конечно, не было. Главной «скрепой» тогда была вера, а условия договора прямо обязывали королевича перейти из католицизма в православие. Другое дело, быстро стало ясно, что Владислав не собирается переходить в православие, и вот тогда-то акции королевича резко пошли вниз, а его прежние сторонники отвернулись от него (например… патриарх Гермоген). Но дело было сделано, войска впущены, и фактически осенью 1610 г. «Семибоярщина», сама того не желая, потеряла политическую субъектность в пользу интервентов.
Дмитрий, которого уже начали видеть единственным достойным православным кандидатом, переборщил с репрессиями против собственной элиты, и в декабре 1610 г. был убит своими служилыми татарами. Однако сторонники Дмитрия никуда не делись. В лице своих казацких вождей – Ивана Заруцкого и Дмитрия Трубецкого, они объединились с «дворянской» бывшей «пропольской партией», которая разочаровалась во Владиславе после его отказа переходить в православие (её вождём был Прокопий Ляпунов). Так возникло Первое ополчение. Весной 1611 г. оно освободило большую часть Москвы, загнав поляков за стены Кремля (правда, те успели предварительно сжечь большую часть столицы). Впрочем, бывшие «дмитриевцы» разругались с бывшими «владиславцами», по итогу чего Ляпунов был убит, а большая часть дворян вышла из ополчения.
Казаки остались стоять у стен Кремля, ну а возвращать дворян пришлось уже Второму ополчению тех самых Минина и Пожарского.