Долгая дорога итальянских постфашистов к власти

Итальянский опыт «проработки тоталитарного прошлого» кардинально отличался от немецкого. Немецкое общество до самого апреля 1945 г. в целом было консолидировано вокруг Гитлера и нацистов. Поэтому Союзники в принципе уничтожили немецкую государственность, попытавшись денацифицировать и переучредить её по своему образу и подобию (насколько успешно – другой вопрос). При всех провалах и ограниченности денацификации любая немецкая партия, которую можно было бы расценить как «преемницу НСДАП», была либо прямо запрещена (как Социалистическая имперская партия в 1952 г.), либо вытеснена в неизбираемую маргинальщину (как Национал-демократическая партия).

Но в Италии всё вышло совсем по-другому. Прежде всего, итальянские элиты оказались и смелее, и удачливее немецких. Своего диктатора они самостоятельно свергли ещё в июле 1943 г. После этого в стране началась Гражданская война между фашистами из Итальянской социальной республики (она же «Республика Сало»), сохранившими верность Муссолини, и широкой коалицией антифашистов (от монархистов и либералов до социалистов и коммунистов). В общем, в отличие от немцев итальянское общество оказалось куда более непокорным тоталитарному режиму. Поэтому Союзники не упраздняли итальянскую государственность и не проводили здесь принудительной «дефашизации». Недобитых фашистов изначально никто не преследовал на государственном уровне после 1945 г., и уже в следующем 1946 г. они открыто создали свою новую партию – Итальянское социальное движение (ИСД).

Если открытых нацистов в Бундестаге не было никогда (в 1950-х гг. были правые национал-консерваторы, о которых можно почитать у меня на Boosty или на Patreon), то фашисты спокойно заседали в итальянском республиканском парламенте с первого же его созыва в 1948 г. В годы Первой республики ИСД обычно набирало 5-6% голосов, преимущественно за счёт нищего аграрного Юга. В начале 1970-х гг. партия расширила свою электоральную базу, объединившись с монархистами. В 1972 г. фашисты в союзе с монархистами и консерваторами достигли своего электорального пика – 9%.

Проблема ИСД заключалась в постоянных расколах и внутренних дрязгах. Наследие Муссолини само по себе было противоречивым. Умеренные «консерваторы», ориентировавшиеся на Юг, апеллировали к «традиционным ценностям» «фашистского двадцатилетия» 1922 – 1943 гг., когда Муссолини дружил с монархией, Церковью и крупным бизнесом. Но в партии хватало и радикалов, преимущественно с Севера, которым куда милее был опыт левацкого «революционного фашизма» 1919 – 1921 гг. и 1943 – 1945 гг. Если «консерваторы» пытались создать фашистам репутацию респектабельной политической силы, которую другие правоцентристские партии могли бы рассматривать как парламентских союзников, то «революционеры», наоборот, провоцировали уличные столкновения и даже террор против коммунистов и прочих несогласных, пытаясь в принципе обрушить всю либеральную республиканскую систему.

Из-за «токсичных» контактов с ультраправыми бомбистами ИСД, несмотря на все попытки улучшить свой имидж в глазах «правого избирателя», так и оставалось в 5-6% «гетто» на протяжении полувека.