Что не так с Веймарской Конституцией?

В августе 1919 г. Германия получила первую республиканскую Конституцию в своей истории. Некоторые восторженные наблюдатели даже заявляли, будто она закладывает основы «самой демократичной демократии в мире». Сложно не отнестись к этим словам с грустной иронией, зная, что Веймарская Конституция действовала чуть больше 13 лет, и была де-факто демонтирована нацистами в 1933/34 гг., хотя де-юре они её так и не отменили до самого 1945 г. Почему же Конституция, призванная установить «самую демократичную демократию», не уберегла страну от тоталитарной диктатуры?

На самом деле уже в 1919 г. под политическую систему Германии были заложены мины замедленного действия, которые вовсе не были обязаны взорваться при иных обстоятельствах. Однако трагическое стечение факторов в начале 1930-х гг. привело к тому, что демократический режим был свёрнут преимущественно легалистским и конституционным путём.

Прежде всего, Германия являлась президентской республикой с потенциалом превращения в сверхпрезидентскую в кризисных условиях. Президент избирался на прямых всенародных выборах раз в семь лет с возможностью переизбрания. Он мог единолично назначать и смещать канцлеров, а также распускать рейхстаг. Президент являлся верховным главнокомандующим рейхсвера. 48-я статья Конституции давала президенту право в любой момент вводить чрезвычайное положение в Рейхе или в любой из его частей, во время которого могли приостанавливаться конституционные права и свободы. Фактически президент представлял собой этакого «эрзац-кайзера». Это делало политическую систему критически зависимой от личности того, кто занимал президентское кресло. Во время тяжелейшего кризиса 1923 г. президентом являлся социал-демократ Фридрих Эберт, который, несмотря на активное использование своих чрезвычайных полномочий, так и не превратил Германию в диктатуру. Совершенно иная ситуация сложилась во время кризиса начала 1930-х гг., когда президентом являлся престарелый кайзеровский фельдмаршал Пауль фон Гинденбург. Фактически им манипулировало ближайшее окружение, и к началу 1933 г. через публичную политику в Германии уже ничего не решалось. Тот же Гитлер, в конце концов, стал канцлером не волей избирателей, а путём тайного сговора с ближайшим окружением президента.

Сильный президент оттенял слабое правительство. Кабинет министров мог быть отправлен в отставку не только президентом, но и рейхстагом через вотум недоверия. При этом парламент не был обязан предлагать альтернативу взамен свергаемого правительства. В результате за 14 лет в Германии сменились около 20 кабинетов. Министерская чехарда ещё больше усиливала институт «стабильного» президентства.

Наконец, рейхстаг квалифицированным большинством в 2/3 голосов имел право легально нарушать Конституцию, прежде всего, временно передавая часть своих полномочий правительству. В 1920-х гг. демократические кабинеты в общей сложности десять раз получали временные чрезвычайные полномочия от парламента. В одиннадцатый раз подобные полномочия получил Гитлер в 1933 г., но в отличие от своих предшественников уже их не отдал.

Негативный опыт Веймарской Конституции стал примером для разработчиков Основного закона ФРГ, которые учли недостатки предыдущей конституционной модели. Президент отныне выполняет в основном представительские функции и избирается особым Федеральным собранием, а не на всеобщих выборах. Он лишь утверждает канцлера, которого до этого уже выбрал бундестаг. Президент может распустить парламент только в редких обговоренных Основным законом случаях. Бундесвер подчинён министру обороны в мирное время и канцлеру в военное, но не президенту. Напротив, ФРГ имеет сильное правительство. Оно может быть смещено бундестагом только в том случае, если парламент заранее определится с альтернативной кандидатурой на пост канцлера. Наконец, ряд конституционных статей в принципе защищены от любых изменений. Обойти Основной закон нельзя. Возможно лишь внести изменения непосредственно в его текст, но для этого опять же требуется квалифицированное большинство бундестага и бундесрата.