Похожа ли РФ на Германскую империю?

К методу исторических аналогий и сравнений следует подходить максимально осторожно, держа в уме, что каждая историческая эпоха уникальна, а потому повторение тех или иных событий точь-в-точь невозможно. Тем не менее аналогии и сравнения могут быть полезны для выявления определённых закономерностей.

Российскую Федерацию сравнивают со многими режимами прошлого. Например, покойный ныне канал «Сепсис скепсисом» как-то сравнивал РФ с межвоенной Польшей. Однако, пожалуй, больше всего постсоветскую Россию любят сравнивать с Веймарской Германией. Сам я к подобным сравнениям отношусь сдержанно по причинам, изложенным выше. Более того, на мой взгляд, нынешнюю РФ логичнее сравнивать с режимом предшествовавшим Веймару, а именно с кайзеровской Германией.

Во внутренней политике оба государства представляют собой авторитарные полуаболютистские режимы, предпочитающие опираться на бюрократию и «силовиков». Последние тесно связаны с этосом дворянства: в случае с кайзеровской Германией – это буквально были титулованные дворяне, в современной РФ «новыми дворянами» силовики нарекают себя сами. Политическое лидерство в основе своей традиционно (феодально-бюрократический и номенклатурно-бюрократический режимы соответственно), однако разбавляется легализмом (регулярные выборы) и специфической харизмой главы государства (какие-нибудь перлы Вильгельма II или Путина). При этом силовики, несмотря на всё своё влияние, всё же ограничены рамками гражданского управления и неспособны полностью подмять его под себя, даже если бы этого и хотели. В Германии что-то близкое к военной диктатуре установилось лишь в два последних года Мировой войны в 1917/18 гг.

Парламентаризм в обоих режимах формально существует, однако в реальности полномочия федерального парламента крайне ограничены, и он не представляет собой критически важного актора. Однако внутри федерации положение дел от региона к региону может разниться, хотя исполнительная власть везде сохраняет «контрольный пакет». Социальная и политическая активность граждан после длительного периода «спячки» имеет тенденцию к росту и расширению, особенно на местном уровне, что считывается властями в качестве угрозы и вызова традиционному способу управления. Тем не менее по-прежнему внешние наблюдатели и аналитики отмечают определённую склонность значительных масс населения к традиционному типу лидерства и определённой электоральной апатии.

Помимо «системных» партий, оба режима имеют оппозиционный жупел в виде социал-демократов и «навальнистов» соответственно. Социал-демократы с 1878 по 1890 гг. буквально находились под запретом, да и после легализации официальные лица, вплоть до кайзера, именовали их «безродным сбродом», обвиняя в работе на заграницу (Интернационал) и желании развалить страну в пожаре классовой войны. Справедливости ради, в отличие от РФ кайзеровский режим после 1890 г. терпел подобный жупел в парламенте, пусть и пытался максимально испортить жизнь его представителям и сторонникам. В частности, путь в систему образования или на государственную службу для открытого социал-демократа был закрыт вплоть до 1918 г. Что касается прочих парламентских партий, то на федеральном уровне их руководство неизменно критикует «раскачивателей лодки» и потенциальных «революционеров», что не мешает их местным отделениям по собственной инициативе сотрудничать с «безродным сбродом».

Национализм риторически используется официальными властями для той или иной легитимации своей внутри- или внешнеполитической повестки. Тем не менее ирредентизм никогда не ставился официальными властями на повестку дня (за исключением объединения Германии в 1860-х гг. и Эльзаса-Лотарингии в 1871 г. и Крыма в 2014 г.). Так, власти кайзеровской Германии никогда не провозглашали цели объединения с немцами Австрии или с прибалтийскими немцами, неизменно принося в жертву все ирредентистские проекты в пользу отношений с «уважаемыми партнёрами» из Габсбсургской монархии или (до поры до времени) из Романовской империи.