​​Нота Сталина

10 марта 1952 г. Советский Союз направил своим бывшим союзникам по Антигитлеровской коалиции так называемую «Ноту Сталина». В ней правительство СССР предлагало провести мирную конференцию, по итогам которой было бы воссоздано единое независимое нейтральное демократическое германское государство.

Когда союзники в 1945 г. поделили Германию на зоны оккупации, никто не предполагал, что это будет означать раскол немецкой нации на четыре десятилетия. Оккупация предполагалась в качестве временной меры, после которой обновлённая Германия вновь вернулась бы в сообщество других европейских государств. Однако разразившаяся вскоре «Холодная война» привела к тому, что в 1949 г. было создано два антагонистических германских государства: ФРГ в трёх западных зонах и ГДР в советской зоне.

На ком же лежал основной груз вины за раскол? Споры об этом идут в исторической науке до сих пор. Причём, как бы это не показалось странным, определённая часть западных, в том числе и немецких, историков, перекладывает большую часть вины именно на государства Западного блока и их западногерманских союзников. Книга историка Вильфрида Лота, например, называется: «ГДР – нелюбимое дитя Сталина».

По мнению Лота и его коллег, СССР в самом деле был заинтересован в единой Германии, хотя бы из экономических соображений: в таком случае послевоенные репарации в пользу Советов изымались бы в том числе и из более развитых западных областей Германии, а не только из восточных. Заключение мирного договора с общегерманским правительством сняло бы проблему территориальных претензий, касавшуюся бывших восточных немецких земель, отошедших к Польше и Советскому Союзу. Наконец, Сталин был заинтересован в удалении американских танков как можно дальше от Центральной и Восточной Европы. Иными словами, Советскому Союзу было бы удобнее иметь единую нейтральную Германию в качестве буфера между собою и Западным блоком (как в итоге и получилось с Австрией), чем как территорию военного противостояния.

На Западе же исходили из прямо противоположных устремлений. Западные немцы не горели никаким желанием расплачиваться с СССР по репарациям. Федеративная республика не признавала границ, установленных в Потсдаме, и официально заявляла претензии на всю территорию Рейха по состоянию на 1937 г. (то есть с Кёнигсбергом, Восточной Пруссией, Померанией и Силезией). Правительство Аденауэра было твёрдо нацелено на экономическую и военную интеграцию со своими западными соседями в рамках Европейского объединения угля и стали и Европейского оборонительного союза, опасаясь, что в противном случае Германия останется один на один с Советским Союзом. К тому же на Западе боялись (и, возможно, небезосновательно), что в единой нейтральной демократической Германии СССР постарается провести подспудную «советизацию», как это уже произошло со странами Центральной Европы во второй половине 1940-х гг., которые на первых порах после освобождения тоже были «нейтральными» и «демократическими». Наконец, некоторые историки выдвигали предположения, что и самому канцлеру Аденауэру было удобнее оставаться канцлером исключительно Западной – преимущественно католической и голосующей за ХДС – Германии, чем размывать электорат голосами протестантов и социалистов с Востока.

В итоге до сентября 1952 г. СССР и Запад перебрасывались нотами, выставляя друг другу заранее невыполнимые требования. СССР требовал сначала подписания мирного договора с подтверждением всех послевоенных границ, а Запад настаивал на первичном проведении свободных выборов под контролем ООН и закреплении права для будущей единой Германии вступать в любые союзы. На этом сталинская инициатива заглохла, и Германия окончательно раздвоилась вплоть до 1990 г.