Убить Пруссию

Вопрос о ликвидации Пруссии ставился в Германии ещё с момента свержения монархии в 1918 г. Наиболее известным сторонником данной идеи являлся обер-бургомистр Кёльна и президент Государственного совета Пруссии (что-то вроде Совета Федерации РФ, только в рамках Пруссии, где заседали представители от провинций) Конрад Аденауэр. Он открыто характеризовал Пруссию как «злого духа Европы во власти милитаристской и безжалостной касты военных и юнкеров».

Аденауэр предлагал раздробить Пруссию на несколько более мелких земель. По его мнению, это ослабило бы влияние традиционных прусских элит – реакционных помещиков и генералов, на внутреннюю политику Рейха. В числе прочих самостоятельный земельный статус должна была прибрести и «Рейнская республика». Впрочем, бургомистр Кёльна оставался умеренными сторонником федерализации, и требовал всего лишь выхода Рейнских земель из состава Пруссии, но не из Германии. В это же время, особенно в начале 1920-х гг., существовали проекты и по полному обособлению региона от Рейха и превращению его в буферное государство-сателлит Франции. Аденауэр был против таких радикальных решений, но в Берлине кёльнского градоначальника всё равно не любили и считали «сепаратистом».

В конце концов, в Веймарской республике Пруссия сохранила свою целостность, за исключением тех территорий, что пришлось отдать полякам на Востоке. Главными сторонниками «единой и неделимой» являлись социал-демократы. Дело в том, что большая часть промышленности, а значит и сознательного рабочего класса, была сконцентрирована именно в Пруссии. Голоса пролетариата из Рура, Берлина и прусской части Саксонии позволяли социал-демократам на протяжении почти всего периода существования республики контролировать исполнительную и законодательную власть крупнейшей земли Германии. Отто Браун – социал-демократический министр-президент Пруссии, занимавший этот пост с краткими перерывами на протяжении 12 лет, был известен всей стране как «Красный царь». Социал-демократы думали, что сохранение единой Пруссии как «демократического бастиона» способствует демократизации политической жизни во всей Германии.

Их расчёты не оправдались. За всё время своего институционального господства социал-демократы так и не смогли побороть помещиков, крупных промышленников, консервативных чиновников и генералов. Воспользовавшись Веймарской Конституцией, согласно которой Германия фактически являлась сверхпрезидентской республикой, реакционеры, имея «своего» президента, смогли в течение 1932 г. демонтировать демократические институты. Массы же в условиях Великой депрессии в значительной степени начали голосовать за нацистов. Тем самым идея «демократической Пруссии» провалилась.

После окончания Второй мировой войны, когда под контролем союзников началось восстановление демократической немецкой государственности, судьба Пруссии была предрешена. Все прежние границы между прусскими провинциями и другими Свободными государствами были пересмотрены. Прошёл парад «объединений» и, наоборот, «разъединений». В результате всех этих процессов на Западе к концу 1940-х гг. появились 11 федеральных земель, и ещё 5 – на Востоке. Пруссия окончательно ушла в историю. Первым федеральным канцлером Федеративной республики стал Конрад Аденауэр – принципиальный противник прусской государственности ещё с 1920-х гг.