Алекситимия.
Или как не перепутать травму с мудачеством.

Отмороженный или раненый. Внешне — одинаково.

Как различить их с первого взгляда — да никак. Внутрь не заглянешь.
Ни походки, ни взгляда, ни интонации, по которым можно уверенно сказать — «вот он».

Оба могут быть холодными, резкими, отстранёнными и молчать, когда ты ждёшь слов и шагов навстречу, и продолжать делать больно.

Травмированный чувствует, что не вывозит, но не понимает почему. И иногда решает пойти разобраться, почему «так» происходит.

Психопат — не чувствует вовсе. У него всё норм. Это вокруг одни гондоны. Он то — воздушный шарик.

Травмированный может замереть, потому что перегружен и напуган.

Психопат — потому что просчитывает ходы и пытается читать тебя.

У травмированного есть совесть. И часто она как оголённый и воспалённый нерв. Он рефлексирует до руминаций, страдает, мучается, виноватится, извиняется.
Искренне.
И дальше страдает, потому что не верит, что его можно простить.

Этим будет пользоваться психопат.
Он знает, где у тебя «больно», и нажимает туда намеренно.

Клиника начинается не с морщины на лице, а с алекситимии — специфической эмоциональной пустоты (не как у шизофреника).

Психопат не различает ни что у себя внутри творится, ни, тем более, у окружающих. Не установили такой плагин.
Он не может «назвать» эмоцию, потому что не знает, каково это — чувствовать. Но прекрасно умеет изображать. А ещё давить, строить, внушать страх.

Он не чувствует — не научился. Но умеет копировать.
Это актёр, которому плевать на сценарий, но важны аплодисменты.

Травмированный может разрушать, потому что защищается и боится.
Как Халк.

Психопат — потому что ему интересно, как ты упадёшь. А когда упадёшь, наступит на палец и будет улыбаться, наслаждаясь созерцанием страданий.

Психопата часто принимают за «сильного», а травмированного — за «слабого».

Если ты живой — тебе больно и ты можешь испытывать чувство вины. Значит, ты не психопат.

Боль — лечится, а пустота — заполняется.

Кого узнал?