Режется — значит кричит.
А никто не слышит.

Я знаю, ты режешься не чтобы уйти. А потому что внутри всё в клочья.
Каждая слеза, как новая очередная игла в сердце.
И выхода как будто нет.

У самоповреждений два лица.

Первое.
Подростковое.
Часто демонстративное, манипулятивное. «Смотрите, мне плохо, я убьюсь».
Шантаж. Это не про смерть — это про внимание. И да, это бывает.
Но даже здесь — не всегда игра. А под игрой всегда боль.

Второе.
Отчаяние. Край.
Когда депрессия ломает главный запрет — на неприкосновенность собственной жизни. Когда порез — не поза, а попытка выжить в невыносимом. Это не про внимание. Это про то, что сил больше нет.

И вот тут начинается.

Я видел, как привозят человека в из «травмы» с забинтованной рукой. А рядом родители закатывают глаза: «Опять, долб…б?!». Нет. Долб..б — это ты.
Тот, кто обязан защищать. Но смотрит и ничего не делает. Кто орёт на ребёнка и х..есосит за «провокацию», вместо того чтобы везти в больницу.
А ещё есть такие «предки», которые лет с 13 смотрят и думают, что это обязательно закончится, «ну не глубоко же», «жив/-а ведь». И обязательно поносят травматолога, который посмел вызвать психскорую.
Вот негодяй. Как посмел. В положение войти нельзя что ли?!
Надо было тоже с медсестрой за спиной посмотреть и махнуть «а, х..ня, пройдет».

Не принимал и не буду оправдывать такого отношения.
Ты родитель.
И от ТАКОЙ картины у тебя внутри всё в ужасе сжаться в точку должно и в момент выпасть волосы, что ребенок такое сделал с собой. И наконец задаться уже вопросом, что же не так происходит.

А есть ещё такие «взрослые», которые философски заявляют, «ну это его/её выбор».
Для подобного у меня даже нет достойного обсценуса.

Запомни.
Самоповреждения — не поэма, не эстетика и не стиль. Это пропитанные кровью, бетадином и прочими лекарства бинты, часто инфекция, швы и рубцы. Это не романтика.
И да, это обязательно гроб, если будешь продолжать делать вид, что «пока не край ещё».
Порезы — это SOS и вой сирен. Здесь нет места для морали.

Это не то чтобы сигнал, а поджопник от Мессии к действию. В больницу. К врачу.
В стационар, если надо.

Шрамы не делают живым.
Живым делает лечение.
Остальное — путь к гробу.