Авторы подчёркивают необходимость сохранения малых городов как «важнейшего звена в системе расселения» в рамках Стратегии пространственного развития РФ.

3. Поляризация расселения: мегаполисы, коттеджные посёлки и утрата села

На фоне деградации периферии происходит концентрация населения и экономической активности в крупнейших городских центрах. Этот процесс, обозначаемый в научной литературе как «поляризация пространства», описывается концепциями «центра и периферии» Дж. Фридмана и «сжатия интенсивно используемого пространства» Ю.Л. Пивоварова.

Одновременно с ростом мегаполисов формируется специфический российский феномен — «многоэтажная субурбанизация». Как отмечает президент фонда «Институт экономики города» Надежда Косарева, «у нас периферия городов застраивается многоэтажными домами... работать негде, низкая обеспеченность социальной, коммунально-бытовой инфраструктурой. Такая застройка блокирует доступность центральных районов города, и проблема обеспечения транспортной доступности просто не имеет решения». В отличие от США и Европы, где субурбанизация была связана с застройкой периферии односемейными коттеджами, в России плотность жилой застройки в центре выше, чем на периферии — ситуация, которая «только усугубляется».

Организованные коттеджные посёлки, число которых к 2013 году превысило 1000, остаются «уделом крупнейших городов». Они формируют новый тип расселения, образуя сеть вокруг крупных городов, но не решают проблемы депопуляции малых поселений. Более того, низкий уровень обеспеченности социальной и транспортной инфраструктурой сдерживает переезд россиян на постоянное жительство за город, предопределяя сохранение сезонной формы субурбанизации.

Принципиальное отличие села от современного коттеджного посёлка заключалось в том, что село обладало всей социальной инфраструктурой — домом культуры, больницей, школой, детским садом. Это обеспечивало ему относительно автономную жизнь: на месте удовлетворялись не только производственные, но и образовательные, медицинские и культурно-бытовые потребности населения. Коттеджный посёлок, напротив, как правило, лишён такой автономии; он зависит от ближайшего мегаполиса, не имеет собственной социальной инфраструктуры и не воспроизводит устойчивую местную сообщность. Поэтому исчезновение села означает утрату не просто жилья, а целостной среды жизнедеятельности, тогда как коттеджный посёлок не является его функциональным эквивалентом.

4. Вахтовые посёлки: тупиковая модель кадрового воспроизводства

Развитие вахтовых посёлков, ставшее ответом на депопуляцию северных и восточных территорий, не обеспечивает стабильности кадров и их профессионального роста. Текучесть кадров вахтового найма достигает 25–30% годовых, при этом из более чем 1100 кандидатов до трудоустройства доходят менее 7%. Полная стоимость замены одного вахтовика достигает 200 000–220 000 рублей, а при текучести 30% среднее предприятие теряет на постоянной ротации персонала миллионы рублей ежегодно.

Особенно остро проблема проявляется в отношении молодых кадров. Исследования 2026 года показывают, что «зумеры массово проваливают вахту»: ранние подъёмы, жёсткий распорядок дня, ограничения на объекте и проблемы со связью оказываются для молодых специалистов серьёзным испытанием. Даже зарплата, достигающая нескольких сотен тысяч рублей, не становится достойной компенсацией за такой образ жизни. Доля работников старше 50 лет превышает 35%, а доля молодёжи до 30 лет не достигает 15%. Отрасль золотодобычи столкнулась с беспрецедентным кадровым голодом: на одного геолога приходится три вакансии.

Таким образом, вахтовая модель не создаёт условий для профессионального роста и закрепления кадров, а лишь консервирует территориальную деградацию, не предлагая устойчивой альтернативы постоянному расселению.

5. Международные концепции: «одноэтажная Америка» и китайский опыт 👇