Не знала, что Давид Бурлюк, "лучший художник среди поэтов и лучший поэт среди художников", ещё и мемуарист (странно, что не лучший 🤣, но скромен, скромен!). Но вот в рамках подготовки к походу на выставку "Наш авангард" в Русском музее стала искать что-то о Павле Филонове и нашла вот такую занятную вещицу.

Небольшая по объёму повесть кажется чистой воды мемуарами, однако, читая комментарии или пытаясь найти упомянутые картины, быстро начинаешь подозревать, что что-то тут нечисто 🧐

Бурлюк рассказывает несколько эпизодов из жизни "раннего Филонова", о трудных временах, когда сестра не могла больше поддерживать его финансово, и он принял решение участвовать в выставке "Венок", с которой русский авангард традиционно ведёт свою историю, – “Στέφανος” – именно так, по-гречески, оно было написано на афише и на обложке каталога. Название было позаимствовано у Валерия Брюсова, выпустившего под этим названием («Στέφανος. Венок») поэтический сборник. Хотя сама идея продавать своё искусство решительно претила этому человеку, отгородившемуся от всего мира, отшельнику, погруженному в творчество.

Ценность этой повести в том, что Бурлюк не только рассказывает о Филонове, но и широкими мазками набрасывает картину культурной жизни в Петербурге того времени. Здесь и меценаты, организовывавшие общежития для нуждающихся художников, и "Китайская Мадонна", Надежда Николаева с её суаре, и доктор Кульбин, всё больше интересующийся искусством, а не медициной...

Небольшие бытовые детали дополняют историю. Например, в гардеробе, чтобы не перепутать, гардеробщики писали на подошвах галош номерки. А доктор Кульбин был, например, главным врачам Главного штаба, и приёмная его располагалась в арке этого самого Главного штаба. Сколько раз там была, кто ж знал, что там так интересно 😁

Что ж, из повести можно сделать два очевидных вывода.
Первое, Филонов был очень одинок. "Одиночество, а Филонов был одинок, имеет достоинство углубить душу, но ничто не способно так успокоить индивидуальные резкости, даже обесцветить, от чувства противоречия, душу творца, весь характер его личности, как одиночество."

Второе, Филонов являл собой иллюстрацию к постулата о том, что художник должен быть голодным. На протяжении всей книги противопоставляются его одухотворенному голоду сытые, упитанные, успешные и как будто от этого автоматически бездуховные меценаты и другие художники. Логика немножко вывернутая, на мой взгляд, и не совсем духовная, но что есть, то есть.

Юля ещё дала мне почитать дневники самого Филонова, вот прочитаю и пойдём на выставку. Stay tuned ✌
-----------------------
Филонов все предметы на своих картинах изображал бегущими, падающими, ломающимися, и только мёртвые вещи его кисть давала иногда в моментах статики.
-----------------------
-----------------------
Филонов любил всё искусство, бывшее до него, но он видел, что человечество вступает в иную эпоху, где быстрота создаёт и нового человека. Филонов видел, как формы человеческих отношений дряхлели, изживали себя.
Прежнее искусство отображало жизнь неизмеримо более узкую, чем современная.
-----------------------
-----------------------
Филонов проделывая свой опыт, как он про себя называл: «обдирание человека», видел, что люди чрезвычайно различно и неравно вооружены внешними чертами, которые некоторым помогают в сильной степени маскировать свой истинный характер, искренние намерения, действительные склонности и внутренние тщательно скрываемые движения души.
-----------------------
-----------------------
Иногда черты характера могут быть заменены длительно жившими в природе человека привычками, это самый трудно распознаваемый вид притворства, один возьмёт и напустит на себя прилежание; впряжётся в ярмо, лезет сквозь него из кожи вон, ниточкой шею, а всмотришься повнимательней – доисторический лентяй…