Растягиваю удовольствие от чтения Маргариты Хемлин, но вот настал час и "Клоцвог" прочитать.

Клоцвог - это фамилия главной героини, Майи Абрамовны, рассказывающей свою историю в обезоруживающе откровенной манере.

История, в общем, проста - родилась в 1930 году в еврейском местечке со всеми вытекающими. Вернувшись из эвакуации после войны, закончила школу, пошла учиться в педтехникум, влюбилась в преподавателя...

Обычная круговерть мужей, детей, прочих родственников. Плюс еврейский вопрос, конечно. По этой части, впрочем, ничего страшного не происходит, но вечный страх отравляет жизнь, преломляется в самые причудливые формы в головах уже детей, не понимающих толком, что такого плохого в еврействе, но чующих нутром, что и хорошего ничего.

Майя Абрамовна всю жизнь считает себя педагогом, хотя по специальности проработала хорошо если пару месяцев. Однако теорию усвоила на отлично. Только почему-то методики, применяемые ею к детям (и прочим окружающим), приносят совсем не тот результат, на который она рассчитывает.

А эти самые окружающие почему-то со временем начинают относиться к ней враждебно, считая гадиной, дети отдаляются, мужья охладевают... И чего им всем не хватает? Ведь Майя делает всё возможное, чтобы жизнь становилась всё лучше и лучше.

Пожалуй, навскидку не вспомню другого автора, у которого все, абсолютно все герои были бы неприятными. Неприятными, и при этом, кажется, предельно откровенными. Насколько надёжными рассказчиками они оказываются в конце, это другой вопрос.

И это создаёт удивительный эффект: пока читаешь, вроде бы смотришь на все глазами гг и недоумеваешь, почему все так настроены? Ведь человек хочет как лучше.

И только к финалу начинаешь понимать что к чему (если сможешь вырваться из ловушек, расставленных автором).

Так и здесь, читаешь вроде бы историю обычной советской женщины, вынужденной приспосабливаться, чтобы обеспечить сносное существование себе и своим детям. Вынужденной думать наперёд, просчитывать ходы (хоть сама она и не играет в шашки, как её сын) в суровой игре на выживание.

Вроде и поступает со всеми по совести, и любит искренне, почему же всё разваливается?

Может потому что люди для неё лишь материал? Отработал своё, стал ненужен - в отвал. Она и помнит-то лучше платья, туфли, отцовский костюм из детства, словно вещи ей дороже, чем люди. Или память, навсегда искалеченная войной, предпочитает держаться за простые и понятные вещи?

Маргарита Хемлин не даёт однозначных и прямых ответов. И мне трудно однозначно осудить героиню, асфальтовым катком прошедшуюся по стольким жизням. Все мы живём вслепую, барахтаемся как можем, но обычно с лучшими намерениями, а уж что получится... В конце концов, никого она не убила (хотела написать "и не ограбила", но тут всё сложно). Люблю такие книги, в сумеречной зоне.

Майя Клоцвог (сколько фамилий она сменила за свою долгую жизнь, не упомнить, а представляется нам в начале всё же девичьей) не знает, что означает её фамилия. Небольшой рисерч предполагает что-то вроде брёвна или колоды. То ли это бревно, которое в своём глазу не замечаем или, может, то, что таскаем всю жизнь, потому что куда ж себя девать? Или просто что-то очень тяжёлое и бесчувственное? Неизвестно.

"Голоса у меня нет. И слуха нет. И ничего у меня нет." - говорит она, и вдруг обрушивается осознание, какая же это страшная книга.

Чтобы не заканчивать на такой минорной ноте, пару слов скажу про язык. Обнаружила, что во всех отзывах на сестёр Хемлин я с завидным упорством повторяю одно и то же: язык здесь полноправный герой. Могу и здесь повторить, потому что так и есть. Майя Клоцвог прячется в язык, как в маскировочный костюм, скрывая свои страхи и неуверенность, лишь временами проговариваясь, выдавая внутреннюю пустоту.

Я это всё к чему? С днём учителя, коллеги и сочувствующие! Как и ряд других профессий, профессия учителя не бывает в прошедшем времени. (с) 🌺